– Кто бросил череп?
– Не я! Это были люди Тилля! – торопливо пискнул Белдо.
– А ты просто сидел в машине и любовался? – спросил Ул.
Старичку не понравилось выражение его лица:
– Не распускайте руки!
– Кто распускает – я?! Я только еще начинаю!
– Хорошо… – внезапно уступил он. – Давайте договариваться! Вы меня отпускаете, а я вам все рассказываю!
Родион с Кузепычем с сомнением переглянулись.
– Соврет, яшкина мошка! – сказал Кузепыч. – Давайте я уж лучше прикладом… Маги – они креп- кие!
– Постой! Есть вариант, чтобы не соврал! – Родион достал баночку из-под крема, а извлек из нее нечто похожее на кривую спичку.
– Вот, – сказал он Белдо и положил эту спичку ему на плечо.
Старичок немедленно согнул ноги в коленях, словно его придавили бревном.
– Щепка сосны с каменного ската на Первой гряде… Там сильные ветра из Межгрядья, прямо со скал срывает. Из-за этого у тамошних сосен совершенно дикая плотность, и почему-то – уж не знаю почему – они очень реагируют на ложь… Если обманешь хоть в одном звуке – щепка будет проходить сквозь твое тело как сквозь кисель, – объяснил Родион и любовно поправил щепочку.
Дионисий Тигранович злобно скривился. Кажется, он знал о сосне даже больше, чем Родион, и то, что он знал, заставляло его ее ненавидеть.
– А теперь говори и старайся врать как можно больше! Расскажи нам, что ты ничего не знаешь про детский череп… Мы жаждем твоих добрых ведьмарских сказочек! – поощрил его Ул.
Дионисий Тигранович тревожно высунул язычок, прикидывая, нельзя ли отмолчаться, но Ул ткнул его кулаком, и он заговорил – с долгими паузами, тщательно подбирая слова.
– Есть тайник в Межгрядье. Митяй Желтоглазый хранил в нем… закладки, которые не должны оказаться в нашем мире, – сказал он.
– Он же в ШНыре! – удивился Кузепыч.
Белдо несколько раз начинал открывать рот, но тут же кренился под тяжестью щепки, давившей на него всякий раз, как он пытался солгать. Наконец старичок сдался:
– Ребенок же сам не может никуда пойти! Вот и нужно было стронуть вас с места! Клянусь, вреда ребенку никто бы причинять не стал! Он нужен Гаю, не мне. Я добрый, я люблю детей… Ай… Эта дрянь сломает мне ключицу!
Щепка перестала давить, и Белдо перевел дух.
– А охотничий эльб, превратившийся в коляску?
– Это все Гай! Клянусь! Смотрите: я правду сказал! Щепка подтверждает!
– А если мы останемся? – перебил Ул. – Если вцепимся в Копытово, как солдаты в последний рубеж обороны?
Дионисий Тигранович тревожно заерзал. Ему ужасно не хотелось отвечать.
– Не получится остаться, – сказал он мягко и почти виновато.