И снова Витяра заметался, но все же укол начинал действовать. Четверть часа спустя Витяра перестал бредить. Приподнялся на локтях и, слабо улыбнувшись, сказал:
– Всем привет! Я снова тут, хотя уже и не с такими слонячьими ушами! Как бы плохо и грустно мне ни было, я всегда утешаю себя тем, что мимо меня вечно, со скоростью тридцать километров в секунду несется Солнце!
Родион, караулящий у окна с арбалетом, цокнул языком, привлекая внимание Боброка. Тот оперся на руку Ромы, кое-как поднялся и переместился к окну. От леса к недостроенной многоэтажке, сливаясь с ночным туманом, перетекали какие-то тени.
– Сколько их? – шепотом спросил Боброк.
– Немного… Явно не все, кто в лесу. Может, четверо… Может, шесть.
– Ясно, – отозвался Боброк. – Тилль послал группу своих людей в дом. Может, разведка. Может, засада. Заодно до тайника попытаются добраться. Сам, интересно, с ними?
– Кто ж его знает… Меня другое интересует… Он на эльбов напороться не боится? – Родион зорко всматривался в белеющую часть холма.
– С ними ведьмы… Похоже, для того они и нужны были. У ведьм интуиция на опасность хорошая.
– А нам с-сейчас что делать? Может, сы-сы-стрелять? – заикнулся Макс, нетерпеливо ловя перебегающие фигурки в прицел.
– Не трать болты, а то опять обстрел начнут… Никому из них оттуда не выйти! – сказал Боброк.
– Зачем эльбам трогать берсерков? – удивилась Штопочка.
Боброк усмехнулся, как усмехался раньше, когда его спрашивали, почему делмэна, прорвавшегося в дом вслед за Боброком, эльбы не выпустили живым. Но ответил все же не Боброк, а Кавалерия:
– Вопрос в стиле «за что черти варят в котлах великих злодеев, если те были за них?». В берсерках, даже в ведьмах Белдо, есть зло и есть добро. Они тоже плачут, страдают, дают милостыню нищим, смеются и кого-то жалеют. Они не злые – они смешанные. Даже худшие из них все равно смешанные. А добро… это не только нравственная категория – это физическое, реально существующее. За это эльбы их и терзают.
– Что-то сложно, – сказал Родион.
Из дома послышался крик – короткий, хриплый, сразу оборвавшийся.
– Минус один, – задумчиво сказал Боброк. – Если это первый, кого они потеряли, то они долго продержались.
– Луны. Кто чего, а я луны. Ведь я, в конце концов, ее директор. При луне погибать веселее.
– Вы прям дядя Витя, – отозвался Сашка.
– Кто-кто? – переспросил Боброк.
– Да есть у меня дядя. Говорит все время гадости.