— Ты по ходу берега попутал в натуре. Не пора ли тебя подучить манерам?
— Бабки давай мои, я что должен выпрашивать? Я тебе тридцать процентов своей ставки за что плачу? Чтоб ты здесь выгибался передо мной? Чё за хня, Рыжий? Ты не вкуриваешь, что ты делаешь? Не врубаешься? Ты услугу оказываешь. Как халдей, сечёшь?
— Культурно обслуживаешь население и за это тебе отстёгивают целых тридцать про, что представляется охрененно большим вознаграждением. А если ты будешь вести себя, как долбоящер, да ещё к клиентам липнуть, как к этой вот тёлке, хер, кто будет ходить в твоё заведение. И Альберт тебя выпнет. Ну если ты тупой, слушай умных людей. Каха, твой помощник всё дело загубит.
— Тебе-то что? — спрашивает Каха. — Не твоё же дело.
— Вообще-то это я тебя сюда привёл, да? Помнишь? И я здесь играю. И заинтересован, чтобы всё было тип-топ. Компренде? И по-моему, поправь меня, если я не прав, всё вот это, — я очерчиваю большой круг рукой, — стало возможно только благодаря моим советам. А твой рыжий пёс всё норовит меня тяпнуть мимоходом. Уже бил его, но ума не прибавилось. Тявкает и тявкает. Ты уйми его, пока я ему хребет не переломил, как некоторым твоим приятелям.
Рыжий хрипит, будто он действительно пёс.
— Кирилл, ты почему успокоиться не можешь? — поворачиваюсь я к нему. — Что тебя гложет? Скажи, если есть чего сказать. Такое ощущение, что ты готов всё разрушить, лишь бы только мне досадить. На зло маме отморожу уши, так что ли? Ну ты же отделяй мух от котлет. И голову включай почаще. Она ведь не только для того, чтобы ею есть. Короче, давай бабки сюда. И не лезь к посетителям. Альберт это терпеть не будет.
Каха кивает и дрожащий от злобы Рыжий начинает отсчитывать купюры.
— Тебе бы притоном руководить, — говорю я, — да самогон толкать, в этом ты наверное преуспел бы, а респектабельный бизнес тебе малость не по уровню. Ты не думай, я не пытаюсь тебя обидеть. Просто это факт. И если ты этот факт признаешь, начнёшь учиться, а если нет — будешь всё гробить.
— Здравствуйте, — раздаётся низкий голос.
Мы оборачиваемся и видим интеллигентного мужчину лет сорока пяти.
— Конечно, — отвечает Каха. — Присаживайтесь.
Мы с Рыжим выходим. Лиды уже нет.
— А ты ей заплатил уже или она сбежала от твоего внимания, забыв про баблос?
— Не твоё дело, — рычит Рыжий. — Без тебя разберёмся.
— Не знаю, может, когда у тебя палец заживёт мне тебя на дуэль вызвать? Ты как, не против?
К ужину приходит Трыня.
— Андрюха, сто лет, сто зим, — приветствую я его. — Как делишки? Как там ваш интернат поживает?
— Да, чего ему сделается… Нормально.
— Как? — смеётся он. — Ага, пучком. Точно.