Новая жизнь стала реальностью, но главный герой оказался в прошлом. Он пытается найти правильную цель, чтобы изменить ход истории. Интрига разворачивается вокруг действий и последствий, связанных с важными событиями и фигурами.
Похоже, «Движение к цели» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А ещё лучше навсегда. Заруби себе на носу!
— Какие люди! — раздаётся неожиданно громкий голос.
— И без охраны, — добавляю я.
Навстречу нам идёт дядя Гена. Это самая короткая дорога от опорного пункта до дома. Нормально законспирировались.
— Егорий! Ой, Егор то есть… А я гляжу у тебя друзья-то все из ментов. Здорово, Толик. Ты с ним поосторожней. Это он только с виду школяр, а так-то всё МВД кажись за бубенцы держит.
Рыбкин раскатисто смеётся своей шутке. То что он изрядно подшофе, видно невооружённым глазом.
— Да вот, встретились случайно и разговорились, — киваю я. — Дядя Гена, ты же сам нас свёл, не помнишь?
— Я, Егорка, всё помню. Ты не гляди, что выпимши, память у меня о какая! А сапоги ты красавице моей путёвые отматерил. Только смотри у меня!
Он резко становится серьёзным, сжимает кулак и подносит к моему лицу.
— Чуешь, чем пахнет?!
— Чую-чую, как не чуять. Ладно, пойду я. Анатолий Семёнович, рад был вас увидеть. Дядя Гена, тебя тоже. Радж, вперёд!
Я прохожу с собакой по дворам, шагая по узким расчищенным тропкам мимо детских садиков. Сейчас в одном из них мебельный салон, в другом начальная школа, в третьем банк, дом престарелых.
А дети-то где? Не сейчас, а потом, в моём будущем, там, откуда я прилетел. Неужели настолько рожают меньше? Может, и не трахаются уже? Кстати. Надо бы Танюшу навестить, пока она очередного доктора себе не завела. Да.
На следующий день после уроков бегу к Татьяне, но в общаге её не оказывается. Скорее всего, на дежурстве. Шанс был небольшим, но нужно было попытаться. Пора уже заиметь её график работы, в очередной раз напоминаю себе и двигаю домой.
В конце концов, всё что ни делается, всё к лучшему. Можно немного времени посвятить урокам, а там уже и на первую тренировку собираться.
Все приходят чуть ли не за час до начала, напуганные моими рассказами о строгости Скачкова. Когда появляется он сам, все мы уже облачённые в форму, ждём в зале. Он идёт в раздевалку, а мы раскладываем маты посреди спортзала. Ковра у нас нет, пока обойдёмся матами, но вопрос нужно решать. Надо попросить Большака достать через культспортторг.
Скачков окидывает нас скептическим взглядом.
— Значит так, — говорит он, заложив руки за спину. — Олимпийцы, я вам ничего не обещаю. Я не уверен, что долго буду вас тренировать. Тут всё от вас зависит. Вам придётся безоговорочно подчиняться, делать всё, что я буду требовать. За ослушание буду изгонять. За недостаточное усердие тоже. За малейшую ошибку буду изгонять.
