Новая жизнь стала реальностью, но главный герой оказался в прошлом. Он пытается найти правильную цель, чтобы изменить ход истории. Интрига разворачивается вокруг действий и последствий, связанных с важными событиями и фигурами.
Похоже, «Движение к цели» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Какие будут предложения по составу президиума?
Руку тянет девочка из первого ряда. Я предоставляю ей слово и она зачитывает по бумажке несколько фамилий.
— Будут другие предложения? — обращаюсь я к залу и получаю в ответ тишину. — Возражения? Замечания?
Нет, ничего подобного не предвидится.
— В таком случае прошу голосовать за состав президиума списком. Кто за? Прошу поднять руки. Против?.. Воздержался?.. Принято единогласно. Прошу членов президиума занять свои места.
Члены поднимаются на сцену.
— Слово для приветствия участникам собрания предоставляется второму секретарю Центрального районного комитета ВЛКСМ, товарищу Куренковой Валентине Романовне.
Пока она идёт от стола к трибуне с гербом СССР, стоящей здесь же на сцене, зал снова начинает гудеть, поскольку никаких интересных событий, не говоря уже о зрелищах, на сцене не происходит.
— Товарищи, — снова встаю я, и говорю строгим голосом с недовольно-репрессивными интонациями, как прожжённый аппаратчик. — Прошу вас проявлять уважение и не тормозить ход собрания. Давайте все мы настроимся на конструктивную рабочую волну и выработаем необходимые решения, как можно скорее. Соблюдайте тишину, пожалуйста.
Гул снова смолкает и Куренкова начинает свой экспромт. Как говорится, «я чихнул и начал свой привет. С Новым годом, тётя Хая…»
После собрания Крикунов идёт её провожать. Перед тем, как уйти, она прощается со мной.
— Где это ты, Андрюша, такого орла взял? — спрашивает она у Андрея Михайловича.
— Выпестовал, Валентина Романовна, создал, как демиург, — отвечаю я. — Из подручных материалов.
— Далеко пойдёшь, Брагин, — качает она головой и пристально смотрит.
— Если позволите, — улыбаюсь я, — как-нибудь при случае я вам напомню эти слова.
Перед тем, как бежать к капитану, я заскакиваю в бар. Думаю, идея у меня верная.
— Альберт Эдуардович, — прошу я, поприветствовав бармена и руководителя этого «царства разврата», — Продайте, пожалуйста, бутылочку чего-нибудь хорошего, но не оголтело импортного. Умеренно-прекрасного, но доступного по цене простому советскому школьнику.
Он молча выходит в служебное помещение и возвращается с бутылкой. Повертев в руках, он ставит её передо мной на стойку.
— Двадцать пять, — говорит он голосом, лишённым эмоций.
Двадцать пять за «Слънчев бряг»? Жук вы Альберт Эдуардович. Ну да ладно, могло быть и хуже. Я отдаю деньги и забираю бутылку, завернув в серо-бежевую бумагу, любезно предоставленную барменом.
Кахи с Рыжим нет.
