Попрощавшись, я иду на выход и, как всегда, сталкиваюсь с ними обоими на ступеньках. На Кахе точно такая же куртка, как и у меня. Красная с белыми вставками и гербом СССР на груди.
Они останавливаются и смотрят на меня, как на приведение. Не ожидали увидеть?
— Здорово, орлы, — улыбаюсь я. — Смотрю, Андрюха, ты решил в нашу команду влиться?
— Чего? — хмурится он.
— В олимпийскую сборную.
— Ты где куртофан взял? — спрашивает он.
— В Лейк-Плэсиде, ясен пень. Там же, где и ты, по ходу. Хотя нет, точно, тебе батя подогнал, мажор.
— Чего? — снова тянет он.
— Ладно ребята, очень хочу с вами поговорить, вот прямо очень, но некогда. Не забыли, скоро игра уже? Ладно, бывайте. Увидимся. Кино, кстати, хорошее было. Жизнеутверждающее. Обязательно сходи, Рыжий. А потом обсудим.
Он ничего не отвечает, но смотрит неприязненно. Ну что же, насильно мил не будешь.
Придя в милицию, получаю пропуск и поднимаюсь в кабинет Артюшкина.
— Смотри-ка, — говорит он, — сам пожаловал. Без звонков, погонь и спецназа.
В кабинете накурено, открытая форточка не справляется и можно по-прежнему вешать топор. Дверца большого несгораемого шкафа приоткрыта. Висящее на стене радио, тихо бубнит:
«Попытки руководства Вашингтона отгородиться от внутренних проблем страны, поднятые антисоветской шумихой, судя по всему, оказываются, всё же, безуспешными. Нагнетавшиеся страхи по поводу, так называемой, советской угрозы в Персидском заливе»…
— Я же говорил, — отвечаю я, — приду, когда будет, что принести.
— Ну, и что принёс? — спрашивает он, доставая голубую помятую пачку «Ту-134».
— Даже во множественном числе? — удивляется он и раскуривает сигарету, предварительно помяв её в пальцах.
— Да, вот первый, — протягиваю я бутылку.
Капитан неторопливо разворачивает бумагу, достаёт её и удовлетворённо кивает.
— Молодец. Тогда давай, теперь я тебе подарок сделаю. По очереди, ладно?
Он выдвигает ящик стола и, достав оттуда лист бумаги, протягивает его мне.
— Дружеский шарж, — усмехается он. — Нравится?
У меня в руках оказывается фоторобот. Изображение, конечно, нельзя назвать моим портретом, но какое-то сходство определённо имеется.
— И кто это? — невозмутимо спрашиваю я.
— Кто это? — переспрашивает он. — Правда что ли? Не можешь понять, кто это?
— Не имею не единой мысли, — отвечаю я, пожимая плечами.
— Ну ладно, пойдём со мной. Не переживай, это не официальные действия. Так, просто дружеский разговор.
Мы выходим из кабинета и идём по коридору.