В мрачной вилле на Корсике мирка девочки и мамы рушится, когда незнакомец ставит под угрозу ее безопасность. Вырвавшись из шокового состояния, мама мужественно защищает дочку, но при этом чувствует на себе необычайную силу и решимость загнать в угол.
— Дэм прищурился и вздохнул. Я отвела глаза. Я понимала его намеки так хорошо, как никто другой. Он захотел уколоть меня… И у него получилось. Дэм тоже почувствовал легкую напряженность в моем молчании, и перевел разговор.
— Так признайся, зачем ты здесь? Я понимаю, конечно, мое неземное обаяние и все такое, но… Причина, наверное, кроется в другом? — Его легкая ирония над собой разрядила обстановку.
— Ты как всегда прав. — Я увидела, как Дэм опустил глаза и разжал руку, рассматривая мои ладони. На безымянном пальце правой руки у меня красовалось то его кольцо — простое, из черно серебристой проволочки.
"— Ты не сняла его. — Хрипло спросил он. Столько невысказанной муки прозвучало в его голосе. Мне невыносимо жаль его, себя, Лекса. Три изломанные судьбы… но, с другой стороны, я бы никогда не узнала Дэма так полно, как узнала его за все это время. И никогда не смогла бы полюбить Дэма настолько сильно, как любила сейчас. Хотя, это слабое утешение для тех, кто все равно не может быть вместе…
— Я и не сниму.
— Тогда забери меня на свою луну? — Искренне попросил Дэм, отводя взгляд. А я, наоборот, заглянула ему в глаза и увидела боль, стоящую в них.
— Прости милый. — Прошептала я, и сама глотая слезы. — На луне нет кислорода, ты не выживешь там.
— Ты теперь с Лексом? Не со мной? — Его голос прозвучал угрожающе низко, руки крепче сжали мою талию. Но я не испугалась. Я знала, что никогда не буду бояться этих сильных рук, даже испытав на себе их силу и жестокость. Просто… даже вспоминая, как он размахнулся, сгорая от ревности, я и сейчас доверяла ему, как никому в жизни.
— Я не с тобой с того момента, как ты поднял на меня руку. — Мягко проговорила я, высвобождаясь из его объятий. Дэм услышал меня и осекся. Он казался таким потерянным, стоя напротив озера. Невидящим взглядом провожал догорающий закат. Солнце почти утонуло в холодной воде, а небо, казалось, искрилось всеми оттенками алого и золотого.
