В мрачной вилле на Корсике мирка девочки и мамы рушится, когда незнакомец ставит под угрозу ее безопасность. Вырвавшись из шокового состояния, мама мужественно защищает дочку, но при этом чувствует на себе необычайную силу и решимость загнать в угол.
Будто притяжение не искрило помимо моей воли, и он не сдерживался, чтобы не ошибку. Любой неосторожный жест, слово, а уж тем более прикосновение вызывало мою неадекватную реакцию. Бедный Лекс, тяжело ему со мной приходилось…
— А помнишь, как твоя мама водила нас на фигурное катание? А ты сопротивлялся и орал, что это не для мужчин? Какой мужчина в тринадцать лет, ты головой думал?
— Ага, а твоя мама была умнее. Она пообещала на следующий год отвести нас с тобой на карате…
— И ты лелеял сладкие мысли о мести?
— Не то слово! Единственное место, где я мог официально побить девчонку!
— А фиг тебе! Нас бы в разные группы поставили…
— Ну, тогда я об этом не задумывался…
— Ибо нечем…
— Сейчас в сугроб кину! — Лекс погнался за мной, а я спряталась за дерево, тяжело дыша и показала ему язык.
— Мазила! — Оскорбил он меня и показательно подобрался, слепил несколько снежков, расставил их батареей, как маленькие бомбочки, и начал кидать в дерево.
— Я в тебе и не сомневалась, Стрелок!
— Мало того, что ты мазила, ты еще и подлиза. — Лекс размахнулся и кинул последний снежок высоко вверх и подошел ко мне. Его лицо разрумянилось на морозе, растрепанные черные волосы на кончиках начали виться колечками. Я невольно залюбовалась им в эту минуту — таким красивым и счастливым он был. Никаких тревожных мыслей, только ребячество.
— Не отталкиваешь больше? — Тихо проговорил Лекс.
— Не все ж мне от тебя бежать. — Вскинула я подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.
***Я бездумно потянулась к губам и задела чуть подсохшую корочку. Губа затянулась, но болела. Глаза Лекса потемнели.
— Я больше не допущу, чтобы тебе причинили боль. Никогда. Я знаю, я должен был молчать и дать тебе время прийти в себя после расставания с Дэмом, но… Я больше так не могу.
