В мрачной вилле на Корсике мирка девочки и мамы рушится, когда незнакомец ставит под угрозу ее безопасность. Вырвавшись из шокового состояния, мама мужественно защищает дочку, но при этом чувствует на себе необычайную силу и решимость загнать в угол.
Она оказалась слишком близко, и время вдруг изменило свой ход, каждая секунда растянулась в вечности, потекла, словно масло по теплому металлу, медленно, обволакивая. Я не успела отпрыгнуть, стоя, как живая мишень, вглядываясь в лобовое стекло и видя непокорную белую завитую прядь, упавшую на лоб и безумные девичьи глаза.
— Вероника! — Вскрикнула я, но мне никто не ответил. И я зажмурилась от ужаса, ожидая толчка капота авто. Мне повезло. Не одна я услышала шум покрышек. Инстинкт самосохранения иногда работает так странно — не у жертвы, а у спасителя.
— Ты цела? — Он помог мне сесть и отряхнуться. Удивительно, но от удара осталась всего пара царапин и синяк проступал в районе ребра. И все. Нигде ничего не болело. Только в глазах стоял тот проклятый мертвенно белый свет фар. Я моргнула, но свет никуда не делся.
— Да, а ты?
— Конечно, куда я денусь? Я же просто прыгнул на тебя, не думая. Я даже не видел, что происходит. Я услышал шум покрышек и дальше мозг отключился, и тело сработало само.
— Тебе повезло, твое тело умнее, чем мое. — Горько усмехнулась я. — Я стояла в шоке и тряслась.
— Ты видела, кто был за рулем? — Его голос прозвучал строго.
— Нет. — Я запнулась перед ответом. Что я могла сказать? Что это была Вероника, его бывшая пассия? Богатая девочка, дочь известного адвоката, у которого связи в городе? Чем это будет грозить Дэму, если я скажу правду, а он пойдет к Веронике, и? Что дальше? Вероника не парень, которому можно пойти набить морду.
Внезапно, откуда ни возьмись, ветер швырнул мне в лицо пригоршню песка. Как-то по — детски захотелось заплакать, но я мужественно сдержала слезы. Последствия шока начинали сказываться — задрожали ноги, но я не хотела расклеиться прямо на улице.
— Идем домой?
— Идем домой. — Мрачно ответил Дэм и я поежилась от его голоса. Поняла, что он догадывается о моей лжи, но не хочет давить. Ждет, что я признаюсь сама. Я сцепила зубы и снова промолчала. Дорога домой обещала стать бесконечной.
