В мрачной вилле на Корсике мирка девочки и мамы рушится, когда незнакомец ставит под угрозу ее безопасность. Вырвавшись из шокового состояния, мама мужественно защищает дочку, но при этом чувствует на себе необычайную силу и решимость загнать в угол.
— Это насчет Дэма…
***Вероника назначила встречу в безлюдном парке на окраине города. Подальше от чужих глаз. Мне потребовалась вся моя отвага, чтобы прийти одной на эту встречу. Я огляделась и мой взгляд зацепился за серое пальто Вероники, мышиного цвета. Я заглянула в ее черные, безумные глаза, и увидела в них искорки ревности. Вероника присела на краешек лавочки, так элегантно, и пыталась закурить, но тонкие белые пальцы подрагивали на обжигающе холодном осеннем ветру. Огонек на краешке сигареты то вспыхивал, то гас.
— Элли? Давно не виделись. — Я кивнула, присаживаясь рядом с ней на мокрую от дождя лавочку. — Привет тебе от Макса.
— Зачем ты позвала меня после того, что произошло? — Тихо проговорила я. Вероника хищно улыбнулась.
— Прости за тот нелепый эпизод. Я психанула… Но я позвала тебя поговорить по другому поводу. Может, ты знаешь, кем работает мой отец? — Я снова кивнула, напрягшись. Вероника скучающе вытянула длинные ноги в дорогих замшевых ботильонах.
— Папа рассказал мне кое-что по секрету… Про «Технотек». Тебе что-то говорит фраза промышленный шпионаж? Знаешь какой срок дают за него? — Я бы упала, если бы не уцепилась за спинку лавочки, крепко-крепко. О чем она говорит? Что за бред?
Глава 29
А Вероника, тем временем продолжила. Негромко, четко, размерено.
— У них на фирме уже открыто дело. Дэм тебе не сказал? Вот две недели как. Конкурент перекупает последние полгода разработки «Технотек».
— Причем тут Дэм? — Прошептала я. Вероника сухо, неприятно рассмеялась.
— При том, что уже три раза на фирме зафиксировано отключение камер слежения. И взломана система входа сотрудников. Кто-то регулярно сливает информацию конкурентам, Элли. И получает за это хорошие деньги. Угадай, у кого есть мотив? И доступ к информации?
— Нет! — Крикнула я, вскочив с лавочки и с ненавистью посмотрев на Веронику.
— Он не виноват! — Проговорила я так по — детски. Слезы навернулись на мои глаза.
— Буду с тобой откровенной. — Вероника легко встала и повернулась на своих каблучках, приобняла меня за плечи и прошептала на ухо:
— Ниточки указывают на него, но так легко это исправить. Минус один элемент в картине и все снова станет на свои места.
