Автор
В старой хрущевке Кирилла и его знакомой соседкой создается непростая гармония в доме, где каждое движение друг за друга становится неотъемлемой частью уюта. Серые стены, свисающий оконный просвет и хлипкая дверь - обычные детали для Кирилла, но для его соседки это символы нового生活的开始。...
Его измена была тем самым ножом. Острым, неумолимым. Он засел в сердце Кати, закупорив перерезанные вены их сумасшедшей любви, которая, будто пуповина, соединяла их долгие годы. Они выжили. Но нож - никуда не делся. Не рассосался сам по себе чудодейственным образом. Чудес вообще не бывает. Не существует волшебной таблетки, способной вылечить душевные раны. И сейчас бы вырвать к чертям клинок, дать пролиться обиде, только... А вдруг после этого станет только хуже? Вдруг она... уйдёт? Как он без неё? Кто? Зачем?
- Катя.
- А?
- Я люблю тебя...
А в ответ - кивок, легкая улыбка, и тишина.
- Я пойду, Костя, сегодня такой тяжёлый день был. А ты поешь, ужин в духовке.
- Ну, прости ты меня! - закричал он совершенно несвойственным ему тоном.
Катя прикусила щеку изнутри. Она всегда так делала, когда хотела остановить закипающие слезы. Он это знал, как и миллион других мелочей о ней... Единственной, кого любил.
- Знаешь, по моему глубокому убеждению, слово «прости» заняло бы вторую строчку, после «люблю», если бы какой-то умник озаботился бы созданием рейтинга бессмысленных слов.
- А может, наоборот? - нашёлся мужчина. - Может быть, они, напротив, наполнены всеми возможными смыслами? Да, зачастую противоречивыми, двойственными, парадоксальными, но такими честными в своей обнажённости! Катерина ничего не ответила, только еще ниже опустила голову.
Находиться дома в отсутствие соседки было как-то непривычно. Кирилл постоянно возвращался мыслями туда, где под металлической дверью реанимации, дожидаясь новостей о состоянии отца, сидела она - Кира.
