В черном платье и кожаных ботинках, женщина движется с уверенностью. Она словно выходит из другой жизни, где все было стильно и дорого. В этот вечер она пришла в лучшую одежду для ужина с другом. Открывая дверь, она не забывает о своем малыце Банди, угощении которого она бережно заботится, хотя и знает, что он будет немного одиноко без хозяйки....
Следующие несколько минут я пытаюсь уделить внимание салату, хотя навеянный плаваньем голод был полностью уничтожен новой идеей. Открытие собственного турагентства было моей мечтой, и как любая мечта, она не позволяла с легкостью к себе прикоснуться. Сейчас же Булат запросто поднес ее на уровень моих глаз. Конечно, мне нужно все обдумать. Все как-то слишком… сказочно.
Ну что я за человек такой? Настроение скачет, как белка. Только что грустила от того, как скупо Булат мне ответил, сейчас же захлебываюсь восторгом.
Мне вдруг начинает хотеться сказать ему что-то приятное, чтобы извиниться за свои обиды и сомнения. Например, что я по нему очень соскучилась и волновалась. И что Банди тоже по нему скучал. Уже открываю рот, но в этот момент на столе оживает телефон Булата. Он смотрит на экран, и я машинально отвожу глаза, чтобы он не думал, что я пытаюсь подглядеть.
Прикладывает к уху.
— Я тебе перезвоню.
Вторая короткая фраза за ужин, от которой мое настроение кубарем катится вниз.
— Таисия, — окликает он, не переставая на меня смотреть. — Что с твоим настроением?
Я мотаю головой, не в силах встретиться с ним глазами. Слишком много во мне противоречивых эмоций сейчас, а я не хочу ненароком устроить скандал.
— Наверное, устала. Отвезешь меня домой?
Боковым зрением я замечаю, как Булат поднимает руку, прося счет.
33
Дорога до моего дома проходит в тишине. Я молчу, погруженная в свои невеселые мысли, и Булат тоже не предпринимает попытки заговорить. Еще бы. Он ведь уже спросил в ресторане, что со мной, и повторно допытываться не будет. На душе становится совсем тоскливо: через пять минут Булат высадит меня возле дома и уедет, а я окажусь в четырех стенах наедине со своим испорченным настроением. И самое обидное, что обвинить в этом не кого — это был мой выбор.
Когда машина Булата останавливается возле моего подъезда, я уже близка к тому, чтобы заплакать. Злюсь на него, злюсь на себя, и чувствую при этом абсолютную беспомощность.
— Спасибо, что довез, — хриплю, берясь за дверную ручку. И даже глаз на него не поднимаю: если Булат посмотрит на меня своим внимательным взглядом или не дай бог что-нибудь спросит — точно сорвусь.
