В черном платье и кожаных ботинках, женщина движется с уверенностью. Она словно выходит из другой жизни, где все было стильно и дорого. В этот вечер она пришла в лучшую одежду для ужина с другом. Открывая дверь, она не забывает о своем малыце Банди, угощении которого она бережно заботится, хотя и знает, что он будет немного одиноко без хозяйки....
Обычно так бывает после разговора с мамой. Вроде мы теперь нормально общаемся, но на душе каждый раз остается странный осадок: прохладный, неуютный. Требуется немного времени, чтобы отряхнуться."
"Отвлекает меня проходящая по вестибюлю фигура, а вернее то, что эта фигура кажется мне знакомой. Густая шапка темных волос, франтоватые брюки и толстовка с принтом мирового дизайнера. От панических воспоминаний по позвоночнику скребет озноб: Фидель идет на меня, расстегивает рубашку, плотоядно улыбается, отпускает пошлые комплименты… Валит меня на кровать.
Хочется спрятаться за стойку, свернуться в комок, уползти, раствориться. Это я и собираюсь сделать, но оцепенение играет против меня: Фидель, будто что-то почуяв, замедляет шаг и начинает крутить головой. Наверняка, он кого-то другого ищет, но результат остается один: находит именно меня. Я сжимаю пальцы в кулаки — Фидель останавливается. Беру трубку, делая вид, что мне срочно требуется позвонить — идет в мою сторону.
— Мы непременно все исправим, — обещаю выдуманному собеседнику.
— Москва деревня, да? — насмешливо подает он голос. — Заскочил сюда по старой памяти, а тут мордашка из-за стойки торчит знакомая. Думаю, надо поздороваться.
Я заставляю себя посмотреть на него. На парня, который когда-то казался мне милым и симпатичным, и с которым я даже — смешно подумать — хотела дружить, ведь он был доверенным лицом Булата. Сейчас его правильные черты лица и кривая улыбка не вызывают во мне ничего, кроме неприятия и тошноты.
— Здравствуй, Фидель, — Улыбкой себя не утруждаю и располагающим тоном тоже. Он едва меня не изнасиловал.
Он щурится. С подозрением, недобро.
— А чего это ты на работу подалась?
— Не должна была?
Теперь в его взгляде цветет удовлетворение.
— Тоже отлучили от кормушки, значит?
— Ты ведь куда-то шел? — не выдержав, огрызаюсь я.
— Так работай. Ты же здесь говорящая башка. Я твой клиент, задаю вопросы, — он наваливается локтем на стойку и требовательно выплевывает: — Номера у вас есть свободные?
Горло сдавливает спазмом негодования, так что рот распахивается сам собой. Начинают пылать щеки. Ублюдок снова пытается меня унижать.
— Есть, — до боли сжав пальцы в балетках, удерживаю его взгляд. — На какой срок? Стандартный, стандартный в видом парк, полюкс.
