В черном платье и кожаных ботинках, женщина движется с уверенностью. Она словно выходит из другой жизни, где все было стильно и дорого. В этот вечер она пришла в лучшую одежду для ужина с другом. Открывая дверь, она не забывает о своем малыце Банди, угощении которого она бережно заботится, хотя и знает, что он будет немного одиноко без хозяйки....
Разве он этого заслуживает? И не только он — кто угодно. Это же самое настоящее предательство.
Я делаю воду холоднее, чтобы привести себя в чувство и заодно избавиться от призраков сна. Всего несколько встреч с «До», взглядов глаза в глаза, прикосновений — и меня развернуло назад, тащит по залитому слезами полу в темные омуты прошлого. Я стараюсь удержаться, упираюсь ногами, но пока все тщетно.
— Решил намокнуть с тобой, — звучит одновременно со звуком распахивающейся занавески.
Антон не дает мне возможности ни отступить, ни отшутиться — обнимает сзади, плотно прижимаясь эрекцией.
— Презерватив взял, не волнуйся.
Внутренний протест ярко вспыхивает, но спустя секунды заглушается голосом совести. Это состояние пройдет, когда наша последняя встреча с Булатом забудется. Мне нужно быть мудрее, не позволять прошлому себя засасывать. Антон не заслужил.
Я разрешаю ему целовать шею, позволяю в себя войти. Ужасно, что при этом не чувствую абсолютно ничего, словно подвергаюсь обязательной медицинской манипуляции.
"Я слабовольно прикрываю глаза. Ругаю себя и вновь открываю. Нельзя. Антон шумно дышит мне в плечо, скользит рукой по груди. Закрываю снова. Лицо Булата появляется передо мной. Он тянет зубами мою губу, его щетина царапает мне подбородок. «Нельзя», — сдавленно шепчет внутренний голос, но я больше его не слушаю и позволяю себе предавать Антона и дальше.
Булат двигается быстрее, тянет за волосы, рассыпая по телу волны любимого жара. Я купаюсь в них, хрипло стону. Мне хорошо, так хорошо.
— Тяни еще. Сильнее.
Моя развязка настолько сильна, что пульсация передается даже лицу. Я сдавливаюсь щекой в мокрый кафель, моргаю, быстро и тяжело дышу.
— Я не переборщил с волосами? — хрипло спрашивает Антон. — Ты просила сильнее.
Во второй раз за утро реальность стыдит меня, заставляет чувствовать себя худшим человеком на земле. Обманывать в мыслях — ничем не лучше, чем лгать в лицо.
— Все нормально, — бормочу я, обнимая себя руками. — Выйдешь, ладно? Мне нужно голову помыть.
«Так нельзя. Так нельзя. Так нельзя». Эта фраза подобно сверлу забуривается в сознание по пути в университет.
