В темном кабине такси палит разгар дневного сна. Глаза водителя встретились с холодным, почти мутным взором молодого пассажира - Альбинаса. Его черные волосы на лбу образовали тонкую полосу, словно прикованную к виску окровавленной повязкой.
Я-то хоть и не убивал таксиста, да ведь понятно, что и меня по головке за это не погладят. А так вернемся потихоньку, время прошло, все уже забыли про нас, устроюсь куда-нибудь, так это и растворится помаленьку.
Справа мелькнула табличка с названием деревни, которая была уже хорошо видна впереди, — «Илевники». На обочине стояла бабка с девочкой и мальчишкой. Она вышла на дорогу и махала нам рукой.
— Давай, Альбинка, решай быстрее, при них говорить нельзя будет…
Альбинка стал подтормаживать, пока совсем не остановил машину около этих людей.
— Ладно. Я согласен…
Бабка наклонилась к окошку и спросила:
— До станции Чигирево подбросите?
— А сколько дашь? — спросил Альбинка.
— Рупь дам, цена известная, — сказала бабка.
Мы катили и катили по этому бесконечному шоссе, где-то заправлялись и снова ехали, ехали. Потом сошла бабка с ребятами, я даже не взглянул на них, когда они растворились в придорожной пыли позади машины, и только много времени спустя я узнал, что бабку зовут Евдокия Ивановна Фенина, что ей семьдесят один год, а внучке Тамаре — четырнадцать лет, а внуку Сереже — пять.
Радиограмма № 3
«Пост на 348-м километре. 8 часов 37 минут. Только что в сторону Горького со скоростью 100 км/час проследовало такси — «Волга» бежевого цвета. Багажник машины разбит, номер смят, и установить его не удалось.
Инспектор дорожного надзора Дзержинского ГОМ лейтенант Сабанцев».Альбинас Юронис"
"Да, видать, другого выхода не остается. Надо будет бросить около Горького машину и двинуть в Ленинград. Только побираться у Володькиных товарищей я не намерен. Авось, пока нож в кармане и руки не отсохли — не пропадем.
Проскочили указатель — «До Дзержинска — 18 км, до Горького — 60 км».
Я сказал Володьке:
— В Горький въезжать нет смысла.
