В темном кабине такси палит разгар дневного сна. Глаза водителя встретились с холодным, почти мутным взором молодого пассажира - Альбинаса. Его черные волосы на лбу образовали тонкую полосу, словно прикованную к виску окровавленной повязкой.
***Андрюшин Александр (из протокола допроса):"
"…Я Андрюшин Александр. Мне двадцать девять лет. Я не работаю.
…Я знаю Баулина, но ничего сказать о нем не могу.
…В июне я пришел к Баулину. У него было двое ребят — приезжих из Литвы, которые были выпивши. Они угостили меня водкой. Я, конечно, выпил. Потом дал денег — купили еще вина. Затем выпили.
…Ничего о литовцах — кто они, зачем приехали, какие имели планы — знать не могу.
Записано с моих слов верно — свидетель Андрюшин.***Гусев Николай (из протокола допроса):
…Я Гусев Николай.
Я знаю Баулина, потому что он мой сосед.
У Баулина жили чужие ребята.
20 июня в четыре часа дня меня вызвал Баулин и велел сходить купить красненького. Дал три рубля. Я сходил.
Вино распили мы все вчетвером.
Но как зовут гостей Баулина, я не знаю. Они сами не сказали, а я не спрашивал.
Потом разошлись.
Вечером встретились на улице. Опять договорились выпить.
Баулин дал три рубля. Купили две бутылки вина и распили его у Баулина в комнате.
По именам я их не знаю.
Внешность их запомнил плохо. Я на них особо и не смотрел: мне-то что? Я с ними выпил — и пошел… Узнать я их, может быть, смогу.
Записано с моих слов верно — свидетель Гусев.
Девятого августа я вызвала Юрониса, чтобы допросить его и сообщить о результатах криминалистической экспертизы. Эксперт дал заключение, что их ножи не являются холодным оружием «…и относятся к хозяйственным ножам общего применения (для резки мяса, овощей, хлеба…)».
— Что же ты, Юронис, не резал своим ножом овощи или хлеб? — спросила я его, заполняя бланк «Протокола допроса несовершеннолетнего обвиняемого».
Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:
— А у меня завтра день рождения…
Я отложила ручку в сторону:
— Ну что ж, поздравляю тебя.
— Я знаю, — сказал он. — Но все-таки… Правда, такое совершеннолетие не у всех бывает?
— Да, к счастью. А ты что, гордишься этим, что ли? Я что-то не пойму…
— Нет. Тоскливо мне сегодня. Поговорить совсем не с кем.
— А о чем ты хотел поговорить?
— Не знаю. Я ведь молчу все время. И думаю.
— Ну?
— У меня в Паневежисе друг был. Звали его Иван Морозов. Он в нашем доме жил.
