В плавучем мире двух противоборствующих сил — омеги и альфа, где каждый выбирает свой курс, лодка становится полем битвы. Страницы этого спрятанного за закрытыми дверями произведения наполнены натянутыми напряжениями и решимостью в каждом весле. Времени до встречи с судьбой осталось пять лет, когда четыре десятка участников стартуют одновременно — каждый выбирает свою дорогу....
А я ведь действительно ничего не знал! И вдруг чудом встретил Пола. Но ты как робот со мной разговаривал. Щеки впали, глаза стеклянные. Я так ждал, что ты выйдешь в скайп. А ты так и не появился. Тогда я нашел Френка, он рассказал о фирме, в которой ты стажировался, потому что Пол отказался что-либо говорить. А тут еще журнал Нила вышел. Я потом уснуть не мог и пришел к тебе в комнату. Проворочался полночи, а потом решил поискать что-нибудь почитать. Ты же любишь книги, а мне стало интересно, чем ты жил все это время, что читал, над чем размышлял.
"Марк поднялся и подошел совсем близко, касаясь лбом лба. Том не выдержал и крепко его обнял. Вот он: свой, родной, такой дорогой человек. Теплый. Том слепым котенком утыкался в шею, в плечо, вдыхал запах. Как будто узнавал заново. Касался подушечками пальцев подбородка и никак не мог ничего сказать. Марк целовал его волосы, висок, шептал какие-то глупости. Сжимал крепко. Тому казалось, что он сейчас испарится от счастья.
— Ты такой тугодум, Марк, — все-таки подал голос Том.
— Тогда мне казалось, что это просто красивая фраза.
— Придется отказываться от стереотипов.
— Я уже отказался, — уверил Марк.
— А фотографии у меня давно. И я знал, кто их отправлял. Не сразу, конечно, но на открытии клуба увидел у Мэтью подвеску от парного браслета. Эти браслеты были на фотографиях.
— Почему ты мне о них ничего не говорил? — слегка отстранился альфа.
— Решил, что ты начнешь с этим человеком разбираться и лишний раз общаться. Такая перспектива меня не устраивала.
Поцелуй затягивался, набирая обороты. Том уперся в нечто угловатое. Сзади что-то упало и просыпалось под ноги, захрустело. В нос ударил запах кофе. Том оторвался от чужих губ, подставляя им свою шею. Ни одно известное слово не могло описать того чувства счастья и удовлетворения, которое обрушилось на него, обволакивая собой и согревая.
