В плавучем мире двух противоборствующих сил — омеги и альфа, где каждый выбирает свой курс, лодка становится полем битвы. Страницы этого спрятанного за закрытыми дверями произведения наполнены натянутыми напряжениями и решимостью в каждом весле. Времени до встречи с судьбой осталось пять лет, когда четыре десятка участников стартуют одновременно — каждый выбирает свою дорогу....
— Я истосковался по тебе, Олень, — прошептал в шею Марк. — Dear Deer.
Том довольно хихикнул.
— А я все голову ломал, что ж ты скрываешь.
— У меня оставалась только одна попытка все исправить. Только ты можешь знать, насколько для меня важна была кофейня. Я подумал, что если посвящу ее тебе, то это будет самым говорящим признанием.
— Да, самое говорящее, — выдохнул Том, укладывая голову на плечо альфы. — А с моей работой что?
Далтон зарылся пальцами в волосы Тома и легко их взъерошил.
— Твоя работа тоже не пропадет.
— Я подумаю, — ушел от ответа Том.
— Вместе подумаем, — ущипнул его за бок Далтон.
И опять все переросло в возню и поцелуи. Том задыхался от накатывающих чувств и эмоций, боясь потерять или упустить хотя бы секунду из происходящего.
— Здесь… Комната персонала. С диваном и душем, — с заметным усилием выдавил из себя Марк, начиная тянуть омегу куда-то в сторону.
— Рюкзак. Рюкзак возьми. И двери. Закрой, — Том с нежеланием отодвинулся от альфы, пытаясь включить расплывшиеся мозги.
— Рюкзак зачем? — не понял Марк.
— Подарок твой ношу. Ты был слишком взбудоражен эти дни.
Далтон отвесил омеге шуточный шлепок по заду:
— А с виду такой скромный.
Пробуждение было ленивым. Том завозился в уютных объятиях. Кожа дивана неприятно прилипала к телу. Стелить было нечего, а единственным пледом пришлось укрываться. Октябрьские ночи достаточно прохладные.
Марк делал ему массаж, разминая мышцы. Успокаивал Тома, который смутился своей бурной реакции и выступивших слез.
— В этом нет ничего страшного, Олененок, просто ты слишком чувствителен.
— Ты точно тугодум, Марк, — попытался улыбнуться Том. — Я просто счастлив.
Своей возней Том нечаянно разбудил супруга. Далтон приоткрыл глаза и его губы сразу расплылись в кошачьей улыбке.
— Не спишь?
— Выспался.
— Не смотрел, который час?
Том потянулся за рюкзаком, свесившись с дивана. Далтон, ловя момент, ущипнул его за ягодицу и, с довольным лицом прослушав вопли и бурчание обернувшегося Тома, завалился обратно на спину.
— Половина одиннадцатого, Марк. Утра!
Таких чрезвычайно скоростных сборов на памяти Тома не было. К одиннадцати должен был подойти Колин с еще несколькими рабочими.
