Ее буквально выбросило на незнакомой улице. Упала на колени, ссадила кожу на ладонях. В голове какая-то каша. Смертельно хотелось есть и спать. Спать даже больше. А подняться… Не-ево-озмо-ожно-о…
Князев жаловался, что ему плохо живется с Игни? Он просто не знает, что такое две души в одном несчастном загнанном теле…
Не упасть бы еще ниже. Хотя ниже, кажется, и некуда. Разве что в преисподнюю.
Цепляясь за дощатый забор у ближайшего дома, Ника кое-как поднялась на ноги. Постояла немного, дождалась, пока свистопляска предметов перед глазами сложится в более-менее устойчивый пейзаж, и попыталась идти. Ох, нет, лучше бы не пыталась. Теперь, что, всегда так будет?..
Даже простой поворот головы грозил тем, что земля и небо поменяются местами. Ника скосила глаза на дом. Аж тошно от этих новостроек позапрошлого века, не должны они так сиять окнами и пахнуть свежей штукатуркой, ненормально это… Зато внутри наверняка тоже полный комплект. Если повезет, то и кровать найдется. Нормальная человеческая кровать.
Ника двинулась в направлении двери. Хорошо, что забор не заканчивается. И он достаточно крепкий, можно безбоязненно опираться. Сколько же она не спала? Ночь? Две? Не так уж много, чтобы чувствовать себя такой разбитой…
Арсеника оказалась ей не по силам. Но именно она провела ее на изнанку города. Должно быть, второй душе это тоже далось непросто.
– Спасибо тебе, – шепотом произнесла Ника. Она прекрасно помнила, как не ладили между собой Антон и Игни, и не собиралась повторять их ошибки.
Входная дверь оказалась незапертой.
– Ты меня не съешь? – все так же тихо обратилась она к дому. Ответа, разумеется, не последовало.
Какое счастье, что дома уходят на изнанку вместе со всей обстановкой!
Этот, правда, богатством ее и на лицевой стороне не отличался. Три тесных комнаты на первом этаже. Еще какие-то двери прямо по коридору – узкому, от плеча до плеча и еще чуть-чуть, – но Ника туда не пошла. Обои в цветочек. Кроватей нет, зато целая гора стульев. Кухня… Сюда потом. На второй этаж вела деревянная лестница. Потолок здесь как будто вдавили внутрь – он оказался ниже, чем внизу. Если поднять руку, то вся ладонь упрется. Как здесь вообще можно было жить? Не комнаты, а каюты какие-то. И повсюду чистота. Ни пылинки. Словно кто-то недавно заботливо прошелся по всем поверхностям влажной тряпкой. «Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота», – вспомнилась Нике фраза из прочитанного в школе Достоевского. Бр-р.
Кровать на втором этаже имелась. За шторкой, между трюмо и приземистым резным комодом. Только лечь в нее было все равно что с комфортом устроиться в гробу.
Сунулась на чердак. В отличие от других помещений, он выглядел более-менее обычно. Щели в крыше – ну и пусть, главное, на голову ничего не льется.