Автор
Взгляды скользят по желтой штукатурке — руины словно живые, погруженные в мрак. Медленный шаг ищет за темнотой уцелевшие следы битвы. Каждый шаг поднимает облако пыли, словно второе свидетельство присутствия ранее здесь пришельцев. Время на мгновение замедляется, пока он решает, как противостоять внезапному нападению....
"Рута Шейл
Двоедушник
© Рута Шейл, 2016
© М. Козинаки, фотография на обложке, 2016
© А. Лисин, модель на обложке, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2017
* * *Лицо города
Антон
Сидит на ступенях. Смотрит в стену. Точнее, в то, что от нее осталось. Желтая штукатурка. Остатки лепнины. Полуколонны в сколах и трещинах.
Горело здесь все, что ли? Рухнувшие перекрытия черные, словно покрытые копотью.
Вслушивается. Медленно встает. Тянется за оружием.
Он позвал их, и они пришли. Всегда приходят.
На этот раз двое. В спецовках или униформе, как у пожарных.
Секунда на то, чтобы принять решение. Две – на прыжок.
Он сбегает вниз по остаткам лестницы, когда ступеньки обрываются, перемахивает через перила.
Кусок арматуры и самодельный нож против двух его кистеней.
Он мог бы покончить с этим очень быстро, но нарочно не торопится.
Цепи в его руках набирают скорость. Сам не двигается. Только кисти. Как на тренировке. Ничего нового.
Лунный свет играет на металле. Стремительно вращающиеся цепи образуют два серебристых круга.
К нему невозможно подобраться. Те двое, кажется, тоже это понимают. И не пытаются.
И вдруг – скользящий шаг вперед, еще один – в сторону. Между ними – поворот, замах. Арматурина с лязгом откатывается в угол. А тот, кто ее держал – бесшумно, – к стене. Другой на его месте, наверное, умер бы. Но этот и так мертв. Снова вскочил, метнулся в центр зала – и был отброшен с накрепко стянутыми цепью запястьями.
Вторая по-прежнему рассекает воздух.
Я знаю, что будет дальше.
Конечно же, он делает. Вскидывает левую руку вверх – жест приветствия, адресованный мне, – и следом молниеносно обхватывает ладонью лезвие направленного в него ножа.
На-ме-рен-но!
Не могу этого понять. Он должен, ДОЛЖЕН чувствовать боль! Мы не слишком-то разные. Оба – телесны, материальны, осязаемы… Не знаю, как еще выразиться.
Должен… Но он не чувствует. Даже в лице не изменился. Сделал то, что хотел, – теперь расправляется с ними, быстро и методично.
Я просыпаюсь не сразу. Проходит достаточно времени, чтобы постельное белье пропиталось кровью.
Едва открыв глаза, ругаюсь в полный голос, дую на рассеченную ладонь и пулей вылетаю из постели в поисках аптечки. При этом бьюсь затылком о второй ярус кровати. Никак не привыкну.
Как я и подозревал, аптечки здесь нет.
Хватаю первое попавшееся полотенце – кажется, соседское, – наматываю на руку, стараясь не рассматривать рану. Не смотрю, но чувствую.
