Автор
Взгляды скользят по желтой штукатурке — руины словно живые, погруженные в мрак. Медленный шаг ищет за темнотой уцелевшие следы битвы. Каждый шаг поднимает облако пыли, словно второе свидетельство присутствия ранее здесь пришельцев. Время на мгновение замедляется, пока он решает, как противостоять внезапному нападению....
Когда я приближаюсь, она доверчиво протягивает мне конец веревки.
Сколько же тебе было, когда ты… Четырнадцать? Пятнадцать?
Я понимаю, чего ты хочешь. Я, в общем, хочу того же. Просто как-то… тоскливо и тошно. И ты еще тут со своей веревкой.
Сам же не хотел возиться. Вот, получай – легкая добыча…
Ты глядишь на меня – взгляд Есми это нечто особенное, все вы смотрите, как на последнюю надежду, а потом нападаете со спины, – а я… ну, не могу. Не голыми же руками тебя убивать. Черт, платье это… в горошек… Детское какое-то… И нечего так смотреть, хоть бы зажмурилась, что ли, даже приговоренным к расстрелу перед казнью мешок на голову надевают.
Беззвучно шепчешь одними губами. Разбираю почти машинально. Это несложно: «Со-ня. Со-ня».
И я не выдерживаю. Сам накрываю ладонью твое лицо. И делаю то, о чем ты просишь.
Затягиваю петлю.
Изнанка. Я верю, что там лучше, чем здесь, на лицевой стороне. Потому что иначе давно бы сделал то же самое с собой.
Спи, спи спокойно… Уже все.
Бегом возвращаюсь к тому месту, где оставил мотоцикл. Внутри пустота, но это нормально.
Шарю по карманам в поисках ключей и только тогда понимаю, что до сих пор держу в руке обрывок веревки. Твою ж…
Тишину взрывает рев двигателя. Свет фар в спину. Очень надеюсь, что мимо, но не тут-то было. Мои желания редко исполняются.
Тормозят. Выходят. Пятеро. Черт принес, иначе не скажешь.
– Эй, пацан, ну-ка, сюда поди!
Музыку врубили, нарочно слепят дальним. Подхожу. Тот, кто позвал, ниже меня, но в плечах раза в два шире.
– День, – говорит, – сегодня какой-то стремный.
– Хочешь следующий в больнице встретить? – ухмыляюсь я.
Оценили юмор. Гогочут так, что даже музыку заглушают.
– Ладно, – вдоволь насмеявшись, продолжает низкорослый. – Гони ключи от своей табуретки и проваливай отсюда на все четыре. Даже догонять не будем.
– Зато мне твое ведро даром не нужно, – отвечаю на его же языке.
Группа поддержки снова ржет хором. А этот прямо на глазах мрачнеет. Рычит:
– Ты че, пацан, неубиваемый? Да ты хоть знаешь, что я с такими делаю?
Я знаю другое. Что завтра для него не наступит. Ни для кого из них.
Он только думает о том, чтобы напасть, а я уже нападаю. Он только собирается вытащить из кармана руку с кастетом, а я уже слышу, как звякает, разматываясь, цепь. Привычная тяжесть в ладонях.
Шаг. Еще. Голова отключается.
