– Мужчина мотнул головой в сторону старого завода. – И птицы за ним.
– Птицы?
– Целая стая. Вроде ворон. Жирные. Ор подняли. Я еще подумал: вроде как за парнем гонятся. Хотя вороны на людей не охотятся… Это совсем недавно было. Может, он до сих пор еще там.
– Спасибо, – кивнула Ника и собралась было бежать.
– Стой! – окрикнул ее дядька. – Не одна ж полезешь? Сейчас за фонариком схожу, контору закрою, и вместе поищем твоего приятеля. Да не бойся ты, не обижу. – Бояться, очевидно, было поздно. – Я тут ночным сторожем. Дочка у меня твоего возраста. Школу заканчивает.
– Я уже в институте, – робко улыбнулась Ника.
– Тем более. Ученая, значит. Жди давай.
Дружелюбный сторож скрылся из виду совсем ненадолго. Вернулся с фонарем и связкой ключей. Скомандовал:
– За мной! – И направился к воротам.
Какое счастье, что не придется идти туда в одиночку.
– Звать-то как? – С этими словами мужчина отпер замок и откатил в сторону железную воротину. На створке еще сохранился кованый крест, изображающий крылья мельницы, и ржавые колосья пшеницы.
– Ника.
– Может, хоть ты мне объяснишь, Ника-земляника…
По пустующему цеху гулял ветер. Внутри оказалось полным-полно узких путей-коридоров между кирпичными колоннами. Под потолком ветвилась целая система толстых коленистых труб.
Луч фонаря рыскал по стенам и полу. Никин провожатый шагал вперед и без остановки говорил спокойным размеренным голосом. Должно быть, поэтому она не бросилась метаться, как угорелая, а так же спокойно шла следом. И волевым усилием вдумывалась в его слова, а не в то, какая находка их ожидает.
– И чего вас, молодых, на приключения-то тянет? – неспешно вещал охранник. – Вот и мой старший оболтус туда же. Зацепингом увлекся. Знаешь, что за штука? На электричках они катаются. К вагонам цепляются и висят там, как груши на ветках в урожайный год. А поезд едет… я как узнал – ремнем отходил по первое число, не посмотрел, что лоб великовозрастный. Какого черта тебе, говорю, спокойно-то не живется? Мать, отец – люди как люди. Работать не хочешь? Даст Бог, прокормим, пока живы. Компьютер новый? На тебе. Телефон – тоже на. В долги залезли. Купили, какой нравится. А он вон что удумал. Жить ему скучно стало… Твои-то, небось, тоже волнуются?"
"Словно в подтверждение в кармане под ладонью Ники вздрогнул телефон. Достав его, прочитала: «Где ты?» Следом тут же пришло еще одно сообщение: «Антон, конечно, хороший мальчик, но вы еще слишком мало знакомы, чтобы у него ночевать».
Ох, мама-мама…
После того как обошли первый этаж, поднялись на второй.
– Мама волнуется, – наконец призналась она честно.
– А тебе ее и не жаль вовсе. Потому что кажется, что ты будешь жить вечно. И ничего с тобой не случится. С кем угодно, только не с тобой. Подумаешь – мамка. Что с ней станет.