Брюховец судорожно сглотнул и случайно раздавил в своей клешне стеклянный стакан.
– Да что же вы делаете, вы же нам всю посуду так перекалечите! – не удержалась от замечания официантка.
– Мы это оплатим, – сказал Фишер, стараясь не смотреть на ее округлое бедро. Стыдно было признаться, но эта женщина ему тоже нравилась.
– Так что же вы хотите, мистер? – спросила официантка у сержанта, теряя терпение.
– Мне бы сала, дамочка!
– Чего? – не поняла она.
– У вас сало есть? С чесноком!
– Сала нет. Есть салака, жаренная в кляре. Брать будете?
– Нет, тогда просто пива принесите, – разочарованно махнул рукой сержант.
– Какого пива? «Герцог Поллер», «Амбассадор»?
– Есть еще «Пестулка».
– Вот ее и принесите, – кивнул сержант, догадываясь по названию, что это самый дешевый сорт.
Официантка пошла за заказом, а Брюховец и Фишер, не отрываясь, следили за ленивыми движениями ее бедер. И ягодиц.
«Что я делаю? – говорил себе Фишер. – У меня же университетский диплом! И класс по скрипке с отличием!»
Однако официантка влекла своей простотой и формами.
– А что такое это ваше «сало»? – спросил он сержанта, чтобы отвлечься от сексуального помешательства.
– Сало? – переспросил сержант, и его лицо разгладилось – официантка была забыта. – Сало – это такое народное кушанье на Трезубце.
– А из чего его готовят?
– Так из свиного сала, из чего же еще! Это просто чудо, ежели правильно, с чесноком и немного с перчиком!..
– Это бекон, что ли?
– Ну, разве ж можно сало беконом обзывать, господин старший агент? Сало – оно и есть сало.
Сержант сглотнул слюну и погрустнел. В километре от порта начал приземляться карго-борт, были видны языки синеватого пламени и подрагивающая граница распространявшегося фронта разогретого воздуха. Судно коснулось бетона, рев двигателей стих, снова появилась официантка. Она поставила на стол бутылку дешевого пива, чистый бокал, крутанулась на каблуках и отошла.
– А вы, господин старший агент, когда-нибудь сало пробовали? – спросил Брюховец, и Фишера едва не передернуло.
– Нет, я свинину вообще не ем, – сказал он, внимательно следя за интонацией, чтобы не сказать больше, чем хотелось.
– Болеете? – с искренним соболезнованием уточнил сержант.
– Нет, просто у нас в семье это не было принято. Ты вот что, Брюховец… – старший агент перешел на «ты». – Поднимайся и дели людей на три группы. Здесь мы оставим пять человек, поскольку едва ли драную калошу примут в официальном порту, а оставшихся разделим поровну и распределим между посадочными площадками Бинкао и Галлиополиса.
Сержант залпом допил пиво, поднялся, потом снова сел и спросил:
– А чего они сюда лезут, эти преступники? Что им здесь, медом намазано?
– По всей видимости, они где-то здесь живут. На Лованзе.