В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
Так легче будет поставить точку."
"Нежеланный ребенок. Теперь мне наконец ясно, почему ко мне так плохо относились в детстве, но от этого нисколько не легче. Я думаю, что эта боль навсегда останется со мной.
— Прекрасно, мама, — говорю холодно, — тогда и обсуждать нечего. Я избавлю тебя от своего присутствия, живи спокойно. А что касается Давида, у нас с ним двое детей, и вполне логично, что мы будем с ним видеться, — начинаю я было речь, всё же я и сама не планировала строить с Давидом счастливую семью, но мама не должна вмешиваться.
— Ты забыла о договоренностях с отцом, дочь? — презрительно произносит. — Он станет опекуном детей, так что наследство останется в руках нашей семьи, как и планиров….
— Давно нет никакой семьи! И наследники — это мои дети, а не просто товар!
И в этот момент раздается глухой вскрик, а затем из-за угла выходит Милана. Глаза у нее налиты кровью, ладони сжаты в кулаки.
— У нас с Давидом тоже дочь! Дрянь! — кричит она, будто не в себе находится.
И теперь они вдвоем единым фронтом выступают против меня.
— И где же она? — фырчу, всё еще уязвленная, что я не любимая дочь, а какая-то обуза.
Я замечаю некую странность. Обувь у Миланы почему-то грязная, будто она ходила по влажной земле, и такая неаккуратность очень несвойственна для моей сестры. Догадка простреливает меня, но не успеваю на ней сосредоточиться, потому что разговор более важен.
— А есть ли ребенок, Милана? — высказываю вслух сомнения, которые посеял во мне Давид.
Мать открывает-закрывает рот, будто находится в шоке от моих слов.
— Не веришь? А зря! — кричит и толкает меня в плечо.
Я не ожидала от нее такой прыти и силы, так что чуть не падаю, но делаю шаг назад и держу равновесие. Милана всё это время судорожно копается в сумке, а мама пытается ее успокоить, что-то тихо приговаривая на ушко. И эта их близость немного бьет по моему самолюбию. Но затем мне в лицо кидают бумажку.
— Вот! Полюбуйся, гадина! — ее визг оглушает и ломает мои бедные барабанные перепонки. — Моя девочка родилась раньше, ты на дату посмотри, на дату.
Она то всхлипывает, то пытается выбраться из объятий матери и порывается меня зацепить. Я же подбираю бумажку и в этот момент ощущаю поглаживания по плечам. Поворачиваю голову, понимая, что ко мне незаметно и тихо подошел Олег.
И такую благодарность испытываю сейчас к нему, что невольно дарю слабую улыбку.
