В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
— Давид хочет, чтобы мы были одной семьей, — говорю со страхом, и не потому, что я боюсь Олега, а потому что не так-то просто заявлять собственному мужу, что ты изменила. И неважно, что ты не облекаешь в четкие слова эту истину, она всё равно витает в воздухе.
Всё равно — ты виновата, а виноватые оправдываются, просят прощения и идут на уступки."
"— Мне нельзя оставаться в России, Ева, — говорит Олег тихо, давая понять, что он слышал громкие голоса из гостиной, и прекрасно осознает степень угрозы, нависшей над ним.
— Со мной? Зачем я тебе? Олег, мы давно не семья, — сдавленным шепотом спрашиваю у него, подаваясь чуть вперед и пытаясь отыскать в его глазах ответ. — Может, я не прощу Давида и он будет просто приходящим папой для моих детей, но зачем нам сохранять это подобие брака?
— Затем, Ева, что на публике я должен оставаться женатым человеком, затем, что мои родители не простят мне развода во время этого разбирательства, что тут непонятного? И ты поедешь со мной, — пресекает он рвущиеся наружу споры, хватая меня за руку, — потому что иначе я разотру вашу семейку в пух и прах.
Я стою после слов Олега как сомнамбула.
— Молодец, мой послушный птенчик, я знал, что ты не подведешь.
И до того мне омерзительна его абсолютная уверенность в том, что я со всем соглашусь и пойду у него на поводу, что я хмурюсь, но молчу, держу свои мысли при себе. Он видит мои колебания и достает телефон. Листает там что-то, а затем сует экран мне под нос.
