В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
— Мы оба знаем, мистер Дюран, — говорю ледяным тоном, — что Олег им не отец, так что оставьте свои угрозы.
— Предательница еще что-то говорит, — хмыкает он, тяжело дыша в трубку.
— Наш с Олегом брак давно шел к разводу, и ситуация со строительством тут ни при чем. Огласку нашему разводу я не дам, можете не переживать, — устало вздыхаю и добавляю, чуть подумав: — Позаботьтесь об Олеге, пожалуйста. Как отец ведь вы не так уж и плохи.
— Без тебя справимся! — рычит он и бросает трубку.
Я слышу только частые гудки, устало откидываюсь на диван и прикрываю глаза.
Вот и поговорили, называется.
К вечеру я так накручиваю себя, что не могу усидеть на месте. Дети уложены спать, мы же с Давидом молча ужинаем.
— Давид, — бросаю вилку на стол, не могу больше молчать.
Но и проговорить это вслух тоже не могу, достаю приготовленные документы и кладу на стол.
— Что это? — напрягается Горский, но руку к папке протягивает.
— Прочитай это, пожалуйста. Это мне оставил дед, и… — сглатываю, вижу, как в шоке раскрываются его глаза, когда он окидывает взглядом содержимое.
Он вчитывается в строчки, стискивает челюсти и трогает устало переносицу. Вижу, как напряжено его лицо, как нахмурен лоб.
— Как давно ты знаешь? — спрашивает он холодно, глаза метают молнии, словно грозовое небо.
— Я… — опускаю глаза, складываю дрожащие руки, впиваясь ногтями в ладони.
— И твой отец убил моего, — подытоживает он мрачно и с хлопком закрывает папку.
— Я думала, что мне привиделось, — шепчу, смотрю на него глазами побитой собаки. — Я не могла поверить в то, что видела. Меня убедили, что мне показалось, сначала — отец, а потом — дед.
Давид пораженно молчит. Игнорирует мои слова. Просто встает, забирает папку и с силой задвигает стул под стол.
— И что дальше? — он вздергивает бровь, от его голоса меня сковывает льдом.
— В смысле? — сиплю, рукой прикрываю горло, которое першит, мешая мне дышать.
— Для чего ты дала мне это? — кидает папку на стол, на скулах играют желваки.
Молчу, облизываю губы, чувствуя нервозность. И что я должна сказать?
— Посчитала это правильным и… — делаю паузу, затем продолжаю: — Больше не могла молчать…
Он смотрит на меня очень пристально, не давая отвернуться и отвести глаза в сторону.
