В зеркальной атмосфере страха и напряжения, главная героиня ощущает холодный взгляд мужа, когда он раскрывает ей свою тайну. Паника заставляет ее отступать по стене, словно убегая от смертельного удара, пока сердце не замерло в страхе и диком желании убежать.
А у меня что? Почему у нас нет детей, Давид, м?
От этих слов мужское лицо каменеет, но вот глаза отражают ярость.
— Заткнись! — рычит на нее, хватая за горло. — Так сильно хочешь детей? Ты вообще знаешь, что это такое? Способна на что-то, помимо шопинга и тусовок своих ночных?
Сестра вцепляется пальцами в кисть Давида, пытаясь отцепить его от себя, но куда ей — силы неравны, она лишь бесполезно тратит свои ресурсы. Глаза в ужасе расширены, наполнены слезами, губы дрожат. На любого другого мужчину подействовало бы как катализатор для утешения и сострадания, но муж ее — кремень, только смотрит на нее презрительно, без уважения.
— Я… я, — теряется она, — я люблю тебя, Давид! Если бы ты уделял мне больше времени…
— Я, мне, мною, — фыркает он, отпуская жену с некой брезгливостью, — ты можешь думать о ком-то, кроме себя? Или считаешь, что мир вертится вокруг тебя?
Лицо Миланы из жертвенного вмиг превращается в хищное. Отшатываюсь от такой метаморфозы. И это моя милая старшая сестра?
— Может, и нет, — улыбается уголком губ, — я же не Ева, чтобы всех убогих и обездоленных привечать, но зато я — твоя жена, Давид, не она.
Последнее она выкрикивает с жалобным отчаянием.
— Ты забыла, о чем мы говорили с тобой неделю назад? — Давид наливает себе воды и спрашивает лениво, словно устал уже от этого разговора.
— Ты не посмеешь! — шипит сестра, вскакивает со стула, кидается на Давида, берет его за ворот рубашки. — На кону — наследство, акции…
Он не отвечает, лишь смотрит, вопросительно и дерзко приподняв бровь.
— Нет, не сделаешь этого, — убеждает уже словно саму себя сестра, отходит на шаг назад, — я — твоя законная жена и останусь ей до самой смерти, слышишь? Ты слишком любишь деньги, чтобы вот так отказаться от всего этого.
Она говорит так уверенно, что даже я, не понимающая, о чем речь, верю ей. Милана гордо уходит с другой стороны. Благо прохода на кухню два, и оба сквозные, так что я остаюсь незамеченной.
— Нехорошо подслушивать чужие разговоры, Ева, — раздается голос Давида спустя пару минут.
Вздрагиваю и отскакиваю от двери. Как он заметил меня?
— Подойди, — тем же равнодушным тоном добавляет, — нам есть что обсудить, не так ли?
Захожу внутрь с колотящимся сердцем. Муж моей сестры сидит во главе стола, откинувшись на спинку стула. Окидывает меня мрачным взглядом и кивком головы указывает на стул напротив. Сглатываю, но не присаживаюсь, а иду к графину, наливаю себе воды. Промачиваю горло и собираюсь с мыслями.
