В холодном осеннем душевом боксе Игоря встречаются страстная жертва и ее спаситель. Его грубые прикосновения пробуждают беспомощный страх и желание остаться с незнакомцем. Опустошенные слезы, но в то же время четкая ясность действий — Крис пытается остановить трагедию, даже когда уверенность исчезает под напором страха....
Похоже, «Двойная взлётная 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кристина смотрит настороженно, беру за руку, сжимая тонкие пальцы. Громов выглядит странно, словно пришибленный, на лице странная улыбка. Неужели моя птичка его ушатала?
— Я что-то пропустил?
— Самую малость, — Громов влезает в разговор.
— Игорь, я сама.
— Мне это уже не нравится. Что с ребенком?
Тяну Кристину на себя, задирая рубашку, опуская ладонь на живот, выдыхая с облегчением. И как я мог подумать жить без нее? Кретин чертов, правильно Игорян врезал.
— Все хорошо.
— Точно?
— И нет никаких патологий и отклонений?
— Артём, что такое ты говоришь? — Кристина взволнована, смотрит и на самом деле не понимает, о чем я.
— Извини, пойдем отсюда, здесь недалеко, я видел, есть небольшой ресторанчик.
Тяну девушку на улицу, солнце греет кожу, но, пройдя несколько шагов, Кристина останавливается.
— Артём, объясни, я не понимаю, что за странные вопросы?
— Забудь, просто волнение.
— Нет, я не хочу забывать и понимаю, все, что ты говоришь, это не просто так.
Так и стоим посередине узкой улочки, мешая прохожим, Громов смотрит зло, если надо, он заедет мне в челюсть прямо сейчас.
— Артём.
— Прости, напугал, птичка, но это мои страхи. Я бывший наркоман, все еще иногда срывающийся в эту пропасть дерьма. Какой может быть от меня ребенок, подумай сама?
Начал сразу с самых больших страхов, я реально боюсь этого.
— Но…
— Ты ведь ненавидишь наркоманов, презираешь их, я знаю.
— Артём, прекрати, — Кристина срывается на крик, смотрит с вызовом. — Ты сейчас что, жалеешь сам себя или отговариваешь быть с тобой? Если хочешь уйти, то вали, но дети все равно родятся, пусть и от бывшего наркомана.
Вырывается, больше не смотрит на меня, уверенно идет вперед. Вот за это ее уже можно любить и восхищаться. Говорит, что думает резко, отрезвляет.
— И ты неправ, — оборачивается, кричит, тыкая пальцем. — Я презираю слабаков, которые сами просирают свою жизнь, ища свободу в дури, ища в ней смысл. Я люблю другого Шульгина, умного, опасного, уверенного, моего Шульгина, который сделает все и даже больше для нас.
— Дурак ты, Тёма, — заключительный вердикт Громова.
— Любит?
Стою на самом деле как дурак, смотрю вслед Кристине, ветер развевает широкие брюки, блузку, светлые волосы.
— Ты услышал только это?
— Еще были дети.
— А вот теперь догоняй и сразу падай на колени, умник.
— Не хочу никого из вас видеть, считайте, это бзики беременной женщины, я улетаю вечером домой. Я устала от вас, мне нельзя нервничать.
