В комнате темно и напряженно — только мельница лампы издаёт мерный шорох. Я вхожу, рука автоматически зажимает кулак, а иголка готова воткнуться в любую плоть. Тело полковника раскрывается перед моими глазами как открытка — кожа светится, вены раздуваются и источают сияющие нити. Этот тонкий клинок вот-вот перережет жизнь человека, и страх заставляет дышать хрипом.
Похоже, «Двойник Короля 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У него было тёмное лицо, прорезанное морщинами, будто высеченное из коричневого камня.
Пронзительные чёрные глаза смотрели холодно и расчётливо. Вместо традиционной национальной одежды на нём был костюм безупречного кроя, но с восточными акцентами. Золотая брошь с каким-то замысловатым символом на воротнике, перстни с крупными камнями на пальцах.
Семь человек, стоявших вокруг него, выглядели как профессиональные телохранители. Их возраст — от тридцати до сорока. Все как на подбор — высокие, широкоплечие, с настороженными взглядами и одинаковой выправкой. Под пиджаками угадывались кобуры с оружием, а их руки всегда находились в готовности. Либо на виду, либо близко к карманам, где, я был уверен, скрывались ножи или что-то подобное.
Судя по осанке, жёстким взглядам и тому, как они держались, это не просто свита — все они были магами, причём неслабыми. От них исходили потоки энергии, на которые отзывался мой источник.
А с нашей стороны только я. Честное распределение сил.
— Я Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, по воле Высокой Порты Каим-Макам Эвлии южной хранитель покоя в землях очаковских и едисанских, блюститель закона шариата и меча падишаха. Кто с миром — найдёт у меня справедливость, кто с оружием — познает гнев, — произнёс он нараспев, словно читая священный текст.
Что за?.. Я чуть не рассмеялся от этого пышного представления. Попробуй запомни все титулы после одного раза. У него тут хрен поймёшь, что есть что. Почти как у Лахтины с её «Величайшей Скорбью Глупцов» и прочей белибердой. Но девушка так часто это повторяла, что я даже запомнил.
— К нему обращайся по имени, — тут же оказался рядом Сосулькин, заметив моё замешательство.
— А что из этого имя? — уточнил я шёпотом, не желая сразу оказаться в неловком положении.
— Мустафа Рахми ибн Сулейман, — тихо ответил он. — Ну, или просто бей, или Каим-Макам.
Я кивнул, мысленно делая пометку.
— Рад лично встретиться с великим Каим-Макамом, — улыбнулся и протянул руку в привычном русском жесте.
Мужчина чуть поморщился, словно я предложил ему дохлую крысу, но всё же ответил на рукопожатие. Его ладонь оказалась сухой и жёсткой, с мозолями, выдающими человека, привыкшего держать оружие. Несмотря на дипломатический статус, этот турок явно не чурался боя.
— Мы вам дали уважаемого посла и дипломата, мужчину, а вы нам — мальчишку? — возмутился он, обращаясь к Ростовскому, но глядя на меня."
"— Мустафа, — шумно выдохнул наш генерал, и в его голосе зазвучали нотки раздражения.
