Пленник трона, связанный и изолированный от мира в темных закутках королевства, с каждым дыханием погружается все глубже в бездну меланхолии. Вечерние тучи несомненно напоминают о приближающейся буре, а тихий шепот бесчисленных людей обрушиваются на его ушные перегородки до самого утра, создавая впечатление невиданных гнетущих зловещих теней....
Похоже, «Двойник короля 18» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На стенах — деревянные полки с глиняной посудой, на полу — выцветший ковёр с традиционным узором.
Кухня находилась в задней части дома. Это была большая комната. Очаг в центре, над ним — котёл. Запахи свежего хлеба, травяного отвара, чего-то мясного вокруг.
Упал на стул, деревянный, грубый, но крепкий. Ноги подкосились от усталости. Тело словно не моё, каждое движение — через сопротивление, каждый вдох — через боль.
Мне принесли одежду. Женщина поставила перед нами деревянные чаши с отваром, поклонилась. Вышла, уводя детей.
— Все выйдите, — приказал тихо.
Хозяин кивнул, поклонился, исчез за дверью. Остались мы с Жасланом.
Я огляделся и отметил детали. До сих пор не понимаю, как у них древность с современностью соседствует.
Охотник помог мне одеться — бережно и аккуратно, стараясь не разбудить раны. Одеяние простолюдина, не принца — идеальная маскировка сейчас, ничто не должно выдавать статус.
Кивнул в благодарность и глянул в зеркало, висевшее тут. Такой себе видок у принца. Тело истощённое, рёбра выпирают под кожей.
Мне дали какую-то бурду из трав выпить. Горькую, вязкую, с привкусом полыни и ещё чего-то незнакомого. Напиток обжёг горло, и желудок протестующе сжался. Еле заставил себя проглотить.
Откинулся на спинку стула, и дерево скрипнуло под весом. Тело словно залито свинцом, каждая мышца — отдельная вселенная боли. Но хуже физической боли — другое. Я всё слабее чувствовал нить, связывающую моё тело и душу.
Удерживаться внутри принца было сложно.
Уже рассматривал крайний вариант: «Что если не вернусь? Если останусь здесь, в чужом облике? Если связь с моим настоящим телом прервётся окончательно?»
Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Это самый плохой вариант. Точнее, один из негативных. Самый страшный — смерть и забвение, полное исчезновение личности. Нет, не допущу. Слишком много сделано, слишком много впереди. Ладно. Сначала нужно пережить ночь, закрепить победу, потом — домой.
— Павел? — спросил меня Жаслан, и я повернулся.
Имя, произнесённое на русском языке, прозвучало как выстрел в тишине кухни. Каждая буква — патрон, выпущенный точно в цель.
Сука! Оцепенение, секунда шока. Кровь отхлынула от лица, сердце пропустило удар, затем забилось с утроенной силой.
Монгол знает. Каким-то образом узнал, просчитал, догадался.
— Так я и думал, — продолжил охотник на русском.
Его русский — безупречный, без акцента.
