Запашный стоял у входа великолепного особняка, и рядом с ним был Дед – живой после исPELLения отравления. Витас и Павел Александрович раздумывали, как действовать: улыбаться и тихо подать знать ставленнику императора двух мертвых Зубаровых.
Похоже, «Двойник Короля 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хотя, учитывая силу ударов, Лампа с Ольгой сварили отличное зелье — быстро оно поставило на ноги. А с более высоким уровнем и следа бы не осталось.
Странно, почему меня раздели только до пояса? Пожал плечами. Сейчас важнее утолить голод. Война войной, а обед давно выбился из расписания.
Половицы поскрипывали под босыми ногами, пока я спускался в столовую. Голова прояснилась окончательно, хотя думать всё ещё не хотелось. Старался двигаться тихо, пока обшаривал кухню в поисках съестного.
— Вот это подарок! — улыбнулся при виде кастрюль.
Пюре и котлеты — не королевский ужин, но сейчас лучше не придумаешь. Схватил ложку, плюнув на манеры. Металл звякал о стенки посуды, пока я запихивал еду в рот. Только первый кусок распробовал, дальше просто механически работал челюстями.
Странно, с чего такой зверский голод? Обычно после ядов организм, наоборот, отторгает пищу…
— Не помешаю? — тихий голос деда заставил меня обернуться.
— Едой не поделюсь! — буркнул я, продолжая скрести ложкой по дну кастрюли.
Старик опустился рядом, его движения были какими-то непривычно плавными, осторожными.
— Павел… — он помолчал. — Как ты себя чувствуешь?
— Голодным, злым и раздражительным, — прожевал я кусок котлеты. — У тебя тут внук честь рода отстаивал, а где ты был?
— Я только вернулся, — хмыкнул Магинский, его пальцы нервно постукивали по столу. — Завтра уезжаю в столицу.
— А как же твой яд? — оторвался я от еды, внимательно всматриваясь в его лицо.
— Там есть хороший лекарь у друзей, поможет, — дед говорил тихо, словно сам с собой.
— А как же «род превыше всего»? — улыбнулся я, наблюдая за необычно растерянным стариком.
— Теперь он в крепких руках, — Магинский положил ладонь мне на плечо. — О лучшем наследнике я и мечтать не мог.
Мышцы напряглись под его рукой. В открытом бою, может, я ему и уступлю, но сначала ложка окажется в глазу, а потом яд выжжет остатки жизни. Да и иголочки наготове…
— Павел, — голос деда вдруг стал мягким, почти отеческим. — Я и не мечтал, что снова стану отцом. А власть, борьба — они опасны для детей. Да и возраст у меня уже такой… Не смогу обезопасить Лизу и ребёнка.
— Ты чего хочешь? — застыл я с ложкой в руке, разглядывая старика.
