Павел Магинский едва удержал власть над своими землями, но война за престол продолжается. В разгар смертельного противостояния его дом лежит в руинах, враги наступают со всех сторон, а в тени зреет новая угроза. Магия, монстры и наёмники превращают политическую борьбу в кровавую бойню.
Раздел Chitat.online для книги «Двойник Короля 5» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Павел Магинский едва удержал власть над своими землями, но война за престол продолжается. В разгар смертельного противостояния его дом лежит в руинах, враги наступают со всех сторон, а в тени зреет новая угроза. Магия, монстры и наёмники превращают политическую борьбу в кровавую бойню.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Павел Магинский едва удержал власть над своими землями, но война за престол продолжается. В разгар смертельного противостояния его дом лежит в руинах, враги наступают со всех сторон, а в тени зреет новая угроза. Магия, монстры и наёмники превращают политическую борьбу в кровавую бойню.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Двойник Короля 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поднялись на третий, постучали в дверь. Тихо. Ещё раз… Дёрнул ручку на себя, и меня буквально сбило с ног волной перегара. Такого жёсткого, что на него можно было бы вешать оружие вместо гвоздя. Картина, открывшаяся взгляду, заставила моргнуть несколько раз. На полу, раскинувшись морской звездой, валялся седой дедок в костюме Лампы, который ему был откровенно мал. Одной рукой он прижимал к груди бутылку, как младенца, другой пытался поймать что-то в воздухе.
А за столом… За столом восседал сам Лампа. Вернее, дядя Стёпа в его теле, облачённый в синюю мантию экзаменатора. Ноги, обутые в начищенные ботинки, покоились на столешнице. В зубах дымилась толстая сигара, а в руке покачивался бокал с янтарной жидкостью.
— Ик! А вот и наш… Хе-хе… Барончик пожаловал! — расплылся он в пьяной улыбке, стряхивая пепел прямо на документы.
Роман Олегович застыл с открытым ртом, издавая какой-то странный булькающий звук. А потом рванул к валяющемуся алхимику.
— Альберт Сергеевич! Альберт Сергеевич! — затряс он дедка за плечи.
— Чур-чур меня… Изыди, нечистая! — забормотало пьяное тело, пытаясь перекреститься бутылкой.
— Что вы себе позволяете⁈ — продолжал трясти его клерк.
— Убе-ри, — дед сделал драматическую паузу, явно забыв слово, — ру-ки, мелкая мразь! — выдал он наконец, гордый своим лингвистическим достижением.
Я подошёл и влепил ему пощёчину. На мгновение в мутных глазах мелькнули проблеск сознания и ярость.
— Да я тебя! — попытался он замахнуться, но мимо, и бутылка чуть не упала ему на лицо.
— Что здесь происходит⁈ — Роман Олегович переводил взгляд с одного пьяного на другого.
— Ге-е-ений! — дед ткнул пальцем в сторону Лампы, но промахнулся градусов на сорок. — Чёртов гений, равный богам! Такой дар, — он всхлипнул, — словно его в лоб поцеловал сам создатель! Такой поток, концентрация, внимание… Это просто… просто, — он явно искал подходящее слово, — невозможно!
А дядя Стёпа тем временем развалился в кресле с видом римского императора и пускал колечки дыма в потолок, периодически подливая себе из бутылки.
— Давайте я вам, господа, расскажу теорию трансмутации через призму пятого измерения? — предложил Степан Михайлович заплетающимся языком. — Или хотите… Докажу существование эфира на примере брожения?
Кое-как привели в чувство Альберта Сергеевича. Тот начал раздеваться прямо при нас, жалуясь, что одежда Лампы его душит. При этом он не переставал восторженно вещать о рыженьком, размахивая руками так, что чуть не снёс стопку документов со стола.
А дядя Стёпа… Он вырубился с зажатой в зубах сигарой и со стаканом в руках.
«Убью!» — мелькнула мысль в моей голове.
— Я ему присвоил седьмой ранг! — объявил дед с гордостью пьяного философа. — Седьмой!
— Невозможно! — Роман Олегович схватился за голову.
