— Антипьева Алиса Игоревна? — обращается ко мне первая, и я напряженно киваю. — Весь вечер вас ждем. Мы представляем органы опеки и попечительства.
В подтверждение своих слов обе протягивают документы. Принимаю удостоверения и, игнорируя перешептывания соседей, внимательно изучаю их, пока Лиля подсвечивает мобильным. На всякий случай запоминаю фамилии.
— Нам поступила жалоба от воспитательницы ваших детей. И мы обязаны отреагировать, — сообщают соцработники.
— От той самой, которую отправили в вынужденный «отпуск» после твоего разговора с заведующей? — тихо хмыкает Лиля.
— Угу, — мычу в ответ, не сводя глаз с незваных гостей.
— Вот стерва, — фыркает подруга, обращая на себя внимание.
— Мы можем пройти в вашу квартиру и проверить условия проживания детей? — спрашивает все та же полная женщина тоном, не терпящим возражений.
— Конечно, — отзываюсь я, при этом беру Витю и Вику за ручки и крепко сжимаю. — Нам скрывать нечего.
Первой пропускаю в подъезд Лилю, чтобы она открыла дверь, пока мы с кнопками медленно поднимемся по ступенькам.
Оказавшись в квартире, обращаю все свое внимание на двойняшек, на мгновение забывая о внезапной проверке.
— Начнем с кухни? — доносится из-за спины.
— Лиль, проведи, пожалуйста. Я пока кнопочек раздену, — прошу подругу, а сама приседаю на корточки рядом с малышней.
Радуюсь, что Витя и Вика на удивление послушные сейчас. Обычно процесс раздевания занимает у меня немало времени и сил. А бойкие малыши не упускают возможности поиграть со мной, бегая по прихожей.
Но не сегодня.
Улыбаюсь смышленым детям и по очереди целую их в лобики.
Обессиленно облокачиваюсь на пуфик, сажусь прямо на пол. Я так устала за эти дни! Выпроводить бы проверяющих скорее и отправиться спать.
— Алиса? — испуганно зовет Лиля.
Рывком поднимаюсь, оставляю непривычно спокойных малышей и мчусь на звук. Забегаю в кухню и не верю своим глазам.
Ощущение, будто я попала в чужую квартиру, причем живет здесь крайне неблагополучная семья. На столе — пустые бутылки, крошки, грязная посуда. На полу — разбитый стакан.
— Злоупотребляете? — делают свои выводы соцработники.
— Нет, — сипло отвечаю. — Это… не наше.
Знаю, звучит глупо, но ведь я говорю правду. Когда мы оставляли квартиру утром, в кухне был полный порядок.
Проверяющие открывают холодильник и недовольно морщатся: внутри тоже бардак и какие-то испорченные продукты. Не наши!
Меня будто подставить хотели. И судя по реакции представителей отдела, весьма успешно.
— Чем детей кормите? — хрипло интересуется полная женщина.
— Каши, фрукты, супы, — заикаясь, проговариваю я.
— Так и запишем, — важно проговаривает худая и активно что-то строчит.
— К нам проник кто-то и похозяйничал, пока нас не было, — пытаюсь оправдаться.