— Лиль, ты двери не забыла закрыть?
— Нет, — немедленно откликается подруга и прокручивает связку ключей на пальце. — Хулиганы? Вроде не взяли ничего, — размышляет вслух, а я лишь пожимаю плечами.
Становится не по себе. Кто-то явно был у нас дома. И… пил на кухне? А потом ушел, закрыв за собой дверь?
Бред!
— Может, родственники хозяйки? — предполагает Лиля. — Я позвоню ей. Спрошу, кому она ключи давала.
— И как часто у вас бывают… «родственники хозяйки»? — молниеносно реагирует проверка.
— Никогда… Впервые такое, — вздыхаю я.
Неудивительно, что соцработники не верят. Смотрят на меня неодобрительно, как на плохую мать и потерянного члена общества.
— Где детская? — звучит строго.
Указываю взглядом, а сама спешу к малышам. Отправляю их в комнату Лили, предварительно осмотрев: внутри этого помещения все чисто и нетронуто. Мистика какая-то! Дверь оставляю приоткрытой, чтобы услышать, если кнопочки что-нибудь сотворят."
"Стоит мне зайти в детскую, как сердце ухает вниз. Повсюду разбросаны вещи и игрушки. С многострадального дивана с торчащими пружинками, на котором я сплю, сдернуто покрывало.
— Здесь спят дети?
— Нет, — качаю головой я и жестом указываю на их кровать, которая под ворохом одежды тоже выглядит непрезентабельно.
— Так и запишем, — отзывается «тонкая», раздражая меня своей невозмутимостью.
Проверяющие торопятся выйти в прихожую, словно сбежать скорее хотят из этого ада. Наверное, мне должно быть стыдно за развернувшуюся перед ними картину. Но я не чувствую ничего, кроме страха и отвращения при мысли, что какие-то твари рылись в вещах кнопочек. Надо перестирать все. Или сжечь.
Спешу попрощаться с соцработниками, а потом разобраться, что произошло сегодня в квартире. Но в прихожей женщины почему-то останавливаются и оборачиваются.
— А вы кем друг другу приходитесь? — сканируют нас с Лилей подозрительным взглядом.
— Подруги, — хмыкаю я, пожимая плечами.
— Насколько близкие подруги? — прищуривается полная.
— Лучшие! — фыркает Лиля и делает пару шагов вперед, складывая руки на груди и принимая боевую стойку.
Создается впечатление, что она вот-вот набросится на проверяющих и разорвет их в лохмотья. Я, конечно, ценю верность подруги, но спешу ее успокоить. В противном случае она только хуже сделает.
— Так и запишем, — в очередной раз повторяет худышка и делает какие-то пометки.
Представители отдела медленно окидывают взглядом помещение, словно ищут, к чему придраться. Их поведение кажется мне подозрительным. С другой стороны, удостоверения они предъявили, значит, не мошенники.
Женщина в теле забирает у худой сотрудницы акт проверки, быстро пробегает его глазами, а потом протягивает мне:
— Подпишите, — звучит безапелляционно.
Не спешу выполнять ее приказ.