Автор
В телефоне скрипит батарея, сердце колотится от волнения. Мама уверяет, что все в порядке с братцем, но я еще не могу признать это без проверки. Гипс на ножке Пары, моей младшей сестры, вызывает тревогу — недавно она случайно упала и сломала ногу. Дрожащими пальцами я наблюдаю за храбростью маленького Микаяша....
– Ну нет, папа прав. Вам пора отдыхать. А завтра поедете со мной на работу. Будете помогать мне на кухне.
Милка и Мирка навостряют ушки и поворачивают ко мне свои сияющие мордашки. Хлопают в ладоши. Наиль вопросительно выгибает бровь.
– И что ты планируешь с ними делать?
Я пожимаю плечами.
– Я иногда провожу мастер-классы для деток, у которых нет родителей, – щеки предательски вспыхивают под удивленным взглядом Таранова. – Ну да, решила, что вот так могу порадовать ребят. Завтра у нас печенье с глазурью.
– И как наши кудряшки на таких мероприятиях?
Меня слегка тревожит его вопрос. Изучаю немного напряженный профиль Таранова. Он чем-то недоволен?
– Что-то не так, Наиль? Ты против?
Он стреляет в меня удивленным взглядом. Вздергивает бровь.
– С чего вдруг мне быть против?
Беру из его рук Миру и переодеваю в пижамку, укладываю в постель. С Милкой проделываю то же самое.
– Ну, не знаю. Просто у тебя такой вид, как будто…
Замолкаю.
– Как будто что?
Прокашливаюсь.
– Ты можешь принести смесь для девчонок? А я пока им начну сказку читать.
Таранов, не сопротивляясь, кивает и выходит из комнаты. А мне как раз хватает этих минут, чтобы перевести дыхание. И почему мне кажется, что сейчас между нами произойдет спор?
Но Таранов возвращается, и по его лицу перестает быть понятно, в каком он настроении.
Усаживается в кресло-мешок. Складывает руки домиком, наблюдая за нами. Вручаю довольным дочкам по бутылочке. Продолжаю читать про принцесс.
Таранов ожидаемо бредет следом за мной в мою спальню, которая напротив комнаты девчонок.
– Наиль, с девочками все в порядке, и им нравится готовить с другими детками. Так что можешь не напрягаться по этому поводу.
Таранов мотает головой, уверенно шагает в мою комнату. Мы оказываемся слишком близко, его лицо освещено только ночником, стоящим у меня на тумбе.
Он прокашливается.
– Ангел, я доверяю тебе. И доверяю воспитание наших дочерей. Ты знаешь, что им можно, а чего не нужно делать. Сейчас мне непонятно, почему ты бросилась оправдываться и будто бы ждешь, что я буду спорить.
Ещё шаг, и его грудь прижимается к моей. На время прекращаю дышать.
– Наиль, – шепчу его имя.
