Автор
В телефоне скрипит батарея, сердце колотится от волнения. Мама уверяет, что все в порядке с братцем, но я еще не могу признать это без проверки. Гипс на ножке Пары, моей младшей сестры, вызывает тревогу — недавно она случайно упала и сломала ногу. Дрожащими пальцами я наблюдаю за храбростью маленького Микаяша....
Костя с мамой возле меня крутились как две наседки и не разрешали даже стакан с водой поднимать.
Смеюсь, охваченная воспоминаниями. Наиль задумчиво водит пальцами по моему обнаженному плечу. Это простое действие вызывает во всем теле дрожь.
– Жаль, что я не смог о тебе тогда позаботиться.
Его реплика не звучит упреком. Но налет грусти все же есть. Прикусываю губу. В голове прокручиваю мысли, выбираю наиболее удачную.
– Мы не в состоянии изменить прошлое. Но если тебе неприятно смотреть фотки, то…
Кивает. Без слов.
Собираюсь убрать руку, но Наиль перехватывает мое запястье. И теперь мы вдвоем держим мой телефон, а он листает снимки.
Фыркает, когда видит наших лис сразу после рождения.
– Только родились, – шепчу.
На глазах наворачиваются слезы. Это такой сентиментальный момент. Душераздирающий. Когда ты берешь впервые своих детей на руки и смотришь в их глазки, которые ещё ничего не видят.
– Так изменились. Сложно было рожать?
Мотаю головой.
– Не думаю, что сложнее, чем остальным. Я очень хотела поскорее их увидеть.
– Почему? – этот вопрос срывается с губ Наиля.
– Нервничала сильно. Постоянно была на сохранениях.
Все это бормочу, не переставая показывать фотки дочерей. А их очень много.
– Прости меня, ангел.
Таранов утыкается мне в затылок и делает глубокий вдох. Обнимает, крепко прижимая к себе.
– Оба хороши.
Стараюсь сказать это с улыбкой, хоть на душе и горько. Но все это позади осталось.
Насчет себя же… мне страшно. Глупо это опровергать. Боюсь очередного ножа в спину.
Наиль чмокает меня в висок и укладывается поудобнее. У меня же вытягивается лицо от такой его наглости.
– Эй, а ты комнаты не перепутал?
Поднимаюсь. Опираюсь на локоть и смотрю на его умиротворенное лицо. Он будто не собирается никуда уходить. Таранов смеется и хитро прищуривается.
– Нет, а что тебя смущает?
Открываю рот, и из него вылетает возмущенный писк.
– Хотя бы то, что это моя комната.
Наиль пожимает плечами, пытается уложить меня обратно, но я упираюсь.
– Давай спать, Мариш. Я же обещал не трогать тебя. А завтра у нас тяжелый день.
Эти слова тут же меня настораживают.
– А что с завтрашним днем?
Он подмигивает мне.
– Узнаешь завтра. После обеда нужно будет кое-куда скататься нам с тобой.
– Куда?
Но Таранов уже мирно посапывает на моей кровати.
