На дне рождения одного ребенка начались праздники по всей палате. Страхи и радости взрослых соседок окунают малышей в незнакомую атмосферу встречи Нового года, хотя большинство детей с трудом может уснуть. Тихонько и осторожно выходим из палаты, понимая, что детишек нужно сохранить, несмотря на то что встреча в больнице кажется невезучей....
Похоже, «Двойня в подарок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Тима ей, конечно, полный уход обеспечил, – продолжает Надя. – Лучшая клиника, квалифицированные врачи. Но ему очень тяжело. Понимаешь? Это такая боль видеть, как красивый и умный человек, угасая, превращается в неразумного ребенка.
– Спасибо тебе, – шепчу всхлипывая.
И тут же оказываюсь в крепких Надюшкиных объятиях.
– Не реви, – причитает, она хлюпая носом. – Просто попробуй поверить Тимофею. И не взрывай ему мозги, ладно?
– Я постараюсь, – обещаю тихо. Горло сдавливает будто жгутом. От спазма не могу даже слова произнести.
«Почему же незнакомой?» – вздыхаю печально. Нас связывает Тимофей… Я чувствую его боль. И многое б сейчас отдала, только бы он оказался рядом.
Повинуясь спонтанному порыву, обнимаю Надежду. Утыкаюсь лбом ей в плечо. И реву, стараясь выплеснуть из души все страхи и горести.
– Спасибо, Надечка, – шепчу, всхлипывая. – Без тебя я бы таких дров наломала…"
"– Будут вопросы… не захочешь у Тимы спрашивать… Я рядом.
– Хорошо, – киваю, вытирая слезы.
– Тима, за тебя и дочек всех порвет. Понимаешь? – вздыхает личный адвокат Морозова.
– Ага, – соглашаюсь поспешно.
И сама верю.
Каждому слову верю.
_________________________________
[1] - Перевожу с Надиного. У матери Морозова была черепно-мозговая травма.
33
– Лера когда к тебе поступила? – поворачиваюсь к Торганову. Друг мой с мрачным видом переписывается с кем-то в телефоне.
– А? – отвлекается сумрачно. – В октябре… Тебе точная дата нужна?
– Нет, – мотаю головой. И снова погружаюсь в собственные думки. Кроватки привезут сегодня. И за вечер я успею их собрать. Сам справлюсь. Никого не хочу нанимать. Не желаю, чтобы чужие руки касались детских вещичек.
Все эти пеленки-распашонки закину в машинку стираться.
Конечно, есть Надя. Но мне по-любому страшно. На руки берешь, аж сердце останавливается. Маленький человечек смотрит на тебя мутными глазками, а позвоночник прихватывает инеем. А вдруг уроню.
