Автор
В дверях дома молчаливо стучится молодая женщина. Она звонит родителям за помощью, ведь ни друзей, ни знакомых не осталось после развода. Олигарх Двойняшки знает, как важно быть в курсе всех событий, и каждый вызов срочнее других.
— Все хорошо теперь будет, — обнимаю ее за талию, прижимаюсь губами к виску.
Глава 20
Рафаэль
Малыши с любопытством на нас заглядываются.
Под отличное, сочное мясо, звонкий смех и звон бокалов вечер пролетает незаметно. Мне нравится чувствовать тепло любимой женщины рядом. Можно закрыть глаза и погрузиться в него.
Что я и делаю.
Сплетая наши с Юлькой пальцы, расслабленно откидываюсь на спинку скамейки и просто наблюдаю за происходящим вокруг меня. В этом доме появилась жизнь, как я и мечтал. Он словно ожил. Это потрясающая энергетика.
— Так, детвора, вам пора спать, — обращается к Лине и Диме Света.
— С мамой хотим, — наперебой заявляют они.
— Маме надо поговорить с дядей Рафаэлем. Она позже к вам придет.
Юлька недовольно смотрит на подругу. Света только кивает ей в ответ. Она тоже понимает, что оттягивать дальше этот разговор нельзя.
— Трусишка моя, — тихо смеюсь, выводя большим пальцем круги на тыльной стороне ее ладони.
— Ну мааам, — хнычет Лина.
— Иди, малышка, — Юля аккуратно выкручивается из моих рук и целует дочку в лобик. — Мне правда надо поговорить с дядей Рафом. Света расскажет вам интересную сказку.
— Конечно расскажу, — подтверждает Светка. — Идем скорее. нас ждут принцы и волшебство.
Через десять минут суеты мы остаемся вдвоем. Глушу немного свет, подливаю любимой женщине сок в бокал.
— Рассказывай, — плеснув себе еще немного коньяка, делаю маленький глоток и отставляю бокал на стол.
— Ты ведь и сам уже все понял… — вздыхает.
— Я хочу услышать это от тебя, — беру ее руку, тяну к себе и прикладываю к груди.
Там громко бьется взволнованное сердце. Оно ликует и одновременно боится не справиться со всем этим. Привыкло быть каменным, непробиваемым, а тут его сделали открытым и уязвимым.
— Алина и Дима — твои дети, Рафаэль. — Нас спасли тогда, после отравления, и аборт я делать не стала. Вот и вся правда. Рассказов о том, как мне было тяжело, не будет.
Долго смотрю в ее упрямые глаза.
Мои дети… понять и услышать — это две большие разницы.
— Прости меня за эти шесть лет, Юль, — и решаю тоже признаться. — Я все время был рядом. Ты, — веду пальцами по ее щеке, — мое слабое место. А в то время нас знатно прессовали и все время пытались ударить по тебе. Моя служба безопасности предотвратила несколько покушений. Меня все время проверяли. Счета, переводы, даже движения налички. Каждый шаг как под микроскопом.
