Автор
В ужасе и бессилии стоять, вы слышите чьи-то редкие громкие крики — это вы. Мужчина подprotectит вас и ваших детей, падая с выбоинного пути прямо на вас. А вокруг творится безумие: авто на полной скорости пролетает мимо, стукнувшись о столб. Глухой удар, треск пластмассы — весь мир в движении и хаосе....
"
"- Позвонили мужу? Он уже едет? - он садится вперед, нервными движениями галстук на шее развязывает и небрежно бросает его на переднее пассажирское сиденье.
Я встречаюсь с ним взглядом, вся подбираюсь, ладошки на коленях складываю, едва говорить могу.
- Нет, не приедет. Мы такси вызовем, - произношу глухо, сглатываю, взгляд в сторону отвожу.
- А тот дядя на машине умер? - вмешивается в разговор сын, наклоняется вперед к Артуру, смотрит на него огромными глазами, ждет ответа.
- Нет, не умер.
И снова взгляд на меня переводит.
- У мужика того инфаркт случился, поэтому он не справился с управлением, выехал на обочину пешеходной зоны и врезался в столб. Подавать в суд в этом случае смысла нет. Полиция сейчас должна приехать, вы будете их ждать, чтобы протокол составить?
- Нет, не хочу здесь оставаться, да и дети ужасно испугались, - прижимаю к себе малышей, страх за них до сих пор не отпускает, а руки все еще дрожат.
- Хорошо, тогда скажите свой адрес, я вас отвезу.
- Не нужно! - вскрикиваю я громче, чем следовало. - Мы такси вызовем. И так вам столько хлопот создали.
- Ничего страшного, я не занят. Говорите адрес, - его палец зависает над панелью навигатора, он ждет, а я и слова выдавить не могу.
- Ромашковая семь! - громко вскрикивает Алина, и в этот момент я жалею, что детей на всякий случай заставила выучить домашний адрес и название компании, в которой я работаю.
- Отлично, - Артур вбивает в навигатор адрес, а я глупо радуюсь тому, что успела переехать в этом месяце в новую квартиру.
Артур нажимает на ""старт"", двигатель начинает рычать и мы выезжаем на дорогу. Я посматриваю на мужчину искоса и пытаюсь разглядеть в его внешности все изменения, которые произошли с ним за эти годы.
Взгляд его стал более холодным и жестким. Словно он многое успел пережить. С черт лица исчезло юношеское обаяние, которое было присуще ему в двадцать шесть.
Плечи его стали шире, ткань рубашки плотно обтягивает мышцы рук, что свидетельствует о том, что он много времени проводит в зале.
На безымянном пальце обручального кольца нет, но это не значит, что он свободен. Такие как Артур Золотарев долго одни не бывают.
Я пялюсь на него, пока он не замечает этого. Украдкой отворачиваюсь, смотрю в окно.
