Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– Здоро́во, дядя Коль! – прошептал он. – Открой окошко, пожалуйста, а то третий этаж, навернуться недолго…
Цибуля молча открыл шпингалет, отвернулся и пошел назад в ванную.
Олейников, запрыгнув в окно, устремился за ним.
– Ну и видок у тебя… штаны вон порваны… – удивился он, разглядывая Цибулю, и, ощущая какое-то нарастающее напряжение, спросил: – Дядя Коль, а ты чего?
– А ты чего?.. В окно? Двери, что ли, нет? – буркнул, не поднимая глаз, Цибуля.
– Да я случайно с этой стороны дома забрел, неохота было вокруг обходить, – попытался сострить Олейников.
– А… понятно… – сказал Цибуля и вздохнул.
– Дядя Коль, у меня и так настроение не очень, а тут ты такой. Ну-ка, выкладывай: какая муха тебя укусила?
– Никто меня не кусал, – надулся Цибуля. – Иди – там на кухне голубцы ленивые…
– Никуда я не пойду! Чего стряслось-то?
Олейников посмотрел на Цибулю, потом на свои стираные рубашки, обернулся и сквозь распахнутую дверь увидел, что в комнате на полу лежит его раскрытый чемодан.
– А… теперь понял… – улыбнулся Олейников, сел на краешек ванны рядом с Цибулей и обнял его.
Цибуля попытался высвободиться.
– Пистолет нашел, что ли? – спросил Олейников.
Цибуля вздохнул и кивнул.
– Дядя Коль, ты чего подумал-то?
– Ничего я не подумал, – отвернулся Цибуля. – Убирался в шкафу, твой чемодан и выпал случайно. Раскрылся. А там деньги у тебя еще. Новые. В банковской упаковке.
– Так то ж я сберкассу грабанул! – хохотнул Олейников. – Застрелил охранников, бабки взял, теперь гуляю.
– Никого ты не застрелил, – надув губы, уверенно произнес Цибуля.
– Это почему-й-то?
– Пистолет не стреляный.
– То есть понюхал даже?
– Проверил…
Олейников расхохотался и, обняв еще сильнее Цибулю, запел:
Летчики-пилоты! Бомбы-пулеметы! Вот и улетели в дальний путь. Вы когда вернетесь? Я не знаю, скоро ли, Только возвращайтесь…И, сделав паузу, Олейников толкнул Цибулю в бок. Тот вздохнул. Олейников толкнул его еще раз. Цибуля вздохнул еще раз и, выдавливая из себя слова, пропел:
…Хоть когда-нибудь…Потом смахнул накатившую слезу и нараспев добавил:"
"– А я тебе рубашки заодно постирал…
Олейников посмотрел Цибуле в глаза, секунду подумал и сказал серьезно:
– Ладно, дядя Коль, тебе расскажу.
* * *– А если он вообще не придет? – спросил, уже начиная дрожать от ночного холода, Юров. – Мы что, ночевать тут будем? Я на лавочке спать не буду!
– Придет… куда он денется, – авторитетно заявил Грошев, поглядывая на дверь подъезда.
