Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным.
Как только бандиты вместе с Олейниковым, ведомые антикваром, вошли в комнату, неожиданно прозвучал громкий окрик:
– Лицом к стене! Всех постреляю!
Бандиты в страхе замерли.
– Это Арон… попугай… Арон, Арон, Ароша… – забормотал антиквар и, подойдя к окну, отдернул занавеску.
На подоконнике в большой клетке с позолоченными прутьями, стоявшей на мраморном постаменте, переминался на жердочке серый жако.
– Дурак! Дурак! Дурак! – закричал попугай. – Всех постреляю! Лицом к стене!
– Твою мать, – сплюнул Шатун. – Чуть на понт нас не взял…
– Когда я его покупал… – извиняющимся тоном залепетал антиквар, – меня уверяли, что он двадцать лет прожил у самого Семен Михалыча Буденного.
– Значит, сикрет плейс у тебя тут, дядя? – спросил Кузя, подходя вместе с Потным к клетке.
– Простите, что? – переспросил антиквар.
– Тайник здеся? – сурово глянул на антиквара Потный.
– Да… под клеткой, – выдохнул антиквар и побледнел.
Потный поднял клетку. Под ней в мраморном постаменте скрывалась небольшая металлическая дверца. Потный ловко открыл ее ключиком.
Внутри тайника сверкнули золото-брильянты, Кузя заулыбался и потянул руку к тайнику.
– Граблю спрячь! – осадил его подошедший Шатун.
Он неторопливо стал вытаскивать из тайника содержимое и аккуратно раскладывать его на подоконнике. С каждым извлекаемым брильянтом, с каждым перстнем и колье, с каждой толстой пачкой рублей лицо антиквара бледнело все больше и окончательно стало походить на белый лист бумаги. Покачиваясь, он отошел в сторону и присел на стул. Последним Шатун вытащил из тайника толстенный бумажный конверт.
– Это что за бандероль? – поинтересовался он у антиквара, вскрыв конверт и с любопытством рассматривая зеленые банкноты.
Антиквар не ответил, он уже практически потерял сознание.
К Шатуну подошел Олейников, глянул на содержимое конверта и, улыбнувшись, объяснил моргающим от недоумения бандитам:
– Доллары. Американские деньги. Валюта…
– Грамотный, что ли? – просипел Потный.
– Видал… – кивнул Олейников.
– Сколько там? – спросил, повернувшись к антиквару, Шатун.
– Десять тысяч… десять тысяч долларов… – прохрипел, держась за сердце, антиквар.
– Откель? – поинтересовался Шатун.
– Вы мне не дадите мои капли, там на кухне в ящичке… – жалобно простонал антиквар. – Сердце у меня больное…
– Хватит арии петь! – огрызнулся Шатун. – Откуда валюта?
Антиквар вздрогнул, тяжело и быстро задышал, его глаза стали закатываться.
– Семен Аркадьевич, гляньте на него, – сказал Потный, – сейчас же окочурится.
