Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– Я в эти дела валютные не лезу. Меня и так сейчас отчислить из института пытаются, – доверчиво сообщил Степанков. – Отец еще не в курсе. Узнает – убьет.
И, разволновавшись, Степанков лихо, в несколько крупных глотков, осушил бутылку.
Олейников потянулся к ящику за пивом.
– Стой! – неожиданно воскликнул Степанков, перехватывая его руку. – У меня есть идея. Ты футбол любишь?
– Ну… – пожал плечами Олейников. – Недавно вот по телевизору смотрел. Кубок Европы.
– Генку Уланова знаешь? – с горящими глазами спросил Никита.
– Месье Уланофф команда «Торпедо» играет, – авторитетно сообщил Люсьен.
– И за сборную! – воскликнул Степанков. – Так вот, Генка должен Яшку знать. Сто процентов! Он из зарубежных командировок всякие шмотки привозит, валюту тоже. Шмотками фарцует, а валюту небось этому Яшке и сдает.
В этот момент в кухню заглянула Алена.
– Я там прибралась немного… – сказала она. – Надо бежать. Хотела сказать до свидания.
– Вот, друзья, знакомьтесь! – фамильярно махнул в ее сторону рукой Степанков.
– Алена… – улыбнулась начинающая поэтесса Олейникову.
– Петр… – улыбнулся он в ответ.
– Бо матэн, мадмуазель Алена! – вскочил и шаркнул ножкой Люсьен. – Пермэ муа де мэ презентэ – Люсьен. Аншанте де фэр вотр конэссанс.
– Очень приятно, – сделала книксен Алена. – До свидания…
И Алена ушла, бросив еще один заинтересованный взгляд на Олейникова.
– Эх, хороша… – причмокнул ей вслед Степанков.
– Бывает… – сочувственно согласился Олейников и, протянув Степанкову еще одну бутылку, предложил: – Так что, может, по пивку, и махнем на стадион? Познакомимся с Генкой.
– На стадион – смысла нет, – сообщил Никита. – В баню надо. Он по субботам с утра всегда в Центральные бани ходит…
Из туалета донесся шум спускаемой воды, по коридору прошлепали босые ноги, и на пороге кухни появился совершенно голый мужик.
– Ну, в баню так в баню…
* * *– Вон они! – толкнул Грошев зачитавшегося газетой Юрова.
Из подъезда, ведомые размахивающим руками Степанковым, вышли Олейников с Люсьеном и уселись в припаркованный перед подъездом шикарный иностранный автомобиль.
– Хорошая тачка! – цокнул языком Юров. – Если что, за ней не угнаться.
– Пуля быстрее… – философски заключил Грошев, заводя мотор серой «Волги».
