Автор
Май 1960 года. Разгар холодной войны и космической гонки. США активируют спящего агента Томаса, чтобы помешать СССР запустить первого человека в космос. В мире, балансирующем на грани ядерного апокалипсиса, герой вынужден выбирать между верностью стране и собственной совестью.
* * *Геннадий Уланов, нападающий московского «Торпедо» и сборной СССР по футболу, любил Центральные бани. Мягкий пар, уютная обстановка, приветливый к нему персонал. Вот и сейчас, отхлеставшись вволю веником, Уланов выбежал из парной, окунулся в купель с ледяной водой и, растеревшись махровым полотенцем, в чудесном настроении вышел в раздевалку.
Рядом со своим шкафчиком он увидел Степанкова, Люсьена и Олейникова, которые, уже раздевшись, обматывались простынями.
– Кого я вижу! – радостно воскликнул Уланов, направляясь к Степанкову. – Сам Марчелло Мастроянни!
– Звездам советского футбола горячий привет! – обнял его Степанков и представил: – А это мои друзья: наследник Наполеона Буонопарта месье Жоре…
– Люсьен! – шаркнул босой ножкой по кафелю француз.
– …и Петр, – продолжил Степанков, – практически святой, спаситель страждущих!
* * *"
"– Они моются уже пятнадцать минут, – нервно сказал Грошев, поглядывая из окна автомобиля на вход в Центральные бани.
– Это много? – серьезно спросил Юров.
Грошев промолчал. Еще раз глянув на часы, он открыл дверцу и приказал:
– Пошли! Проверим на месте…
* * *Раздевалка Центральных бань была поделена шкафчиками на довольно уютные закуточки, в каждом из которых стоял небольшой столик, окруженный скамейками. Официант принес еще четыре кружки пива и исчез.
– Слышал я про Яшку, – сказал Уланов, сдувая белоснежную пену, – крутой фарцовщик…
– Фарцовщик? – переспросил Олейников.
– Ну, по-другому – «форсельщик», – пояснил Уланов. – Они постоянно к иностранцам на Плешке пристают: Have you anything for sale? Бегают и клянчат: «Фор сейл, фор сейл?» Вот их и прозвали – «форсельщики». Но лично я с Яшкой не знаком. У меня другие каналы. Но мне как-то дядя Гия рассказывал…
– Дядя Гия – «два туза»? – проявил осведомленность Степанков.
– Ага, – кивнул, отхлебывая пиво, Уланов.
– Почему «два туза»? – спросил Олейников.
– Картежник. Профессиональный игрок, – сказал Уланов. – Но, когда надо, умеет и проигрывать. Нужным людям, например.
– Пару месяцев назад, – перебил его Степанков, – он сыну самого Егора Сидорова сто тысяч проиграл. С тех пор они – дружбаны.
– Вот он мне и рассказывал про этого Костика – сына Сидорова, – продолжил Уланов, – что у того приятель такой есть. Яшкой зовут. Восходящая звезда валютного рынка!
Олейников задумался, хлебнул пивка и спросил:
– А на Гию-то как мне выйти?
– Адреса не знаю, – сказал Уланов, – но он часто в гостинице «Советская» играет. Там у них что-то типа закрытого клуба.
