Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Листая иностранный журнал мод, она маленькими глоточками потягивала кофе из элегантной чашечки. Настроение у нее было романтическое.
Дверь из приемной приоткрылась, показалась голова секретарши Людочки.
– Стефания Людвиговна, тут к вам посетитель.
– Кто таков, деточка? – не отрывая глаз от последних писков парижской моды, спросила Краневская.
– Говорит, ваш давний поклонник, – интригующе сообщила Людочка.
– Давний? – удивилась Краневская. – Надеюсь, он намекает не на мой возраст… – и, отложив в сторону журнал, поинтересовалась: – Симпатичный?
Людочка кивнула.
Краневская поправила прическу и царственно махнула рукой:
– Ну проси…
Людочка исчезла, и через мгновение на пороге показался свежевымытый Олейников в своем шикарном костюме. Волосы его, как у Гарри Купера, были гладко зачесаны назад, в руках он держал огромный букет садовых цветов."
"– Стефания Людвиговна! Разрешите представиться: Петр Алексеевич Орлов, управляющий золотыми приисками треста «Колымзолото», – сказал Олейников, щелкнув каблуками и сделав кивок головой.
– Деточка! Сколько вам лет? – перебила его Краневская. – Вы хотите, чтоб я вас усыновила?
– Я хотел… – замялся не ожидавший такого предложения Петр.
Краневская встала, подошла к Олейникову, оценивающе осмотрела его с ног до головы и, удовлетворившись результатом, забрала из рук смущенного кавалера букет цветов.
– Вы, как я понимаю, большой лгун, – сказала она. – Видеть меня утром входящей в это здание вы вряд ли могли, поскольку захожу я всегда со служебного входа…
– Но… – слегка покраснел Петр.
– Да и эти очаровательные цветы… – Краневская поднесла букет к лицу и вдохнула его аромат, – очень уж напоминают несчастные создания, еще полчаса назад украшавшие клумбу под моим окном.
– Стефания Людвиговна… – окончательно стушевался Олейников.
– Но я люблю лгунишек, – игриво сказала Краневская. – Тем более таких симпатичных. Насчет золотых приисков и того, что вы прибыли с Колымы, вы мне тоже наврали?
– Ну что вы… – попытался возмутиться Олейников.
– Ну да бог с ним, – махнула рукой Краневская. – Я так понимаю, вам что-то от меня нужно.
