Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
"
"Зорин нашел эту ручку на месте падения самолета Пауэрса, когда все обломки U-2 уже были упакованы и увезены, а сам майор решил напоследок еще раз все осмотреть. Сначала Зорин подумал, что в ручке спрятана какая-нибудь отравленная игла или микрофон, или еще какое-нибудь шпионское приспособление, но, разобрав ее до винтика, ничего интересного, кроме оригинальности самой конструкции, не обнаружил. Вернувшись в Москву, Зорин забегался и забыл про вещдок, а когда вспомнил и показал ручку генералу, Плужников махнул рукой и сказал: «Оставь себе.
– Итак, – начал Олейников, – вернувшись по заданию ЦРУ в Советский Союз, я сначала должен был сесть в тюрьму на двадцать лет. Замысел был такой: отсидев полностью весь срок, мне удастся серьезно подорвать свое здоровье, а значит, и последующая моя госпитализация в больницу не должна вызвать подозрений у КГБ. В больнице с целью массового понижения трудоспособности советского народа…
Олейников остановился, посмотрел на торопливо пишущего Зорина и заботливо спросил:
– Успеваете?
– Да-да-да, – кивнул, продолжая записывать, Зорин.
– …с целью массового понижения трудоспособности советского народа я должен был потреблять максимальное количество лекарств…
– Лекарств? – недоуменно спросил майор, отрываясь от бумаги. – Каких лекарств?
– Которыми советских граждан лечат.
– Зачем?
– Зачем лечат – не знаю… – Пожал плечами Олейников. – А потреблять – чтоб им меньше досталось. Что не позволило бы СССР выполнить пятилетний план развития народного хозяйства и обеспечить обороноспособность страны.
Зорин положил ручку на стол и уставился на Олейникова, который, словно не заметив этого, продолжил:
– Кроме того, я должен был завербовать продавщицу пивного ларька, поручив ей разбавлять пиво водой не наполовину, как она обычно делает, а на три четверти. Что должно было вызвать у советских людей недовольство политикой партии и правительства. Также я был должен…
– Хватит! – прервал его Зорин.
– Я ж еще про одно задание не сказал!.
– Я сказал: хватит! – Хлопнул ладонью по столу майор, его лицо побагровело, он встал и подошел к Олейникову. Тот одарил его простодушной улыбкой:
– Вас что-то не устраивает в моих показаниях?
– Меня не устраивает, – нараспев растягивая слова, произнес Зорин, – ваше отношение к нашей беседе!
– Знаешь, майор, – перейдя на серьезный тон, сказал Олейников, – таких, как ты, только такое и устраивает.
