Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Наблюдавший из слухового окна человек в кепке набрал полные легкие воздуха, поднес к губам короткую металлическую трубку и стал прицеливаться…
Слива приставил сверло к голове директора и начал медленно вращать рукоятку.
– Не надо! – вскричал директор цеха. – Я скажу! Я все скажу!
Раздался еле слышный воздушный хлопок…
Директор дернулся, стул опрокинулся навзничь, тело директора забилось в конвульсиях, и через мгновение он затих.
– Ты че сделал, козлина? – с недоумением поглядев на Сливу, сурово спросил Шатун.
– Вы же сами сказали: сверли… – развел руками Слива.
– Придурок! – сплюнул в раздражении Шатун.
Бурундук пощупал пульс на шее директора.
– Гикнулся, – сообщил он. – Сердце, наверное… Чего-то часто сердечники попадаться стали. Может, самому провериться?..
Скрипнула входная дверь, в цех вбежали Потный с Олейниковым.
– Неувязочка вышла… – пояснил Слива, показывая Олейникову на труп директора.
– Урожай забирайте и валим! – приказал всем Шатун.
Бандиты бросились таскать деревянные ящики с куртками.
Олейников склонился над телом. В области сердца из трупа торчала маленькая длинная иголка с оперением на конце. Олейников аккуратно извлек ее и спрятал себе в карман. Потом из пиджака директора забрал его паспорт…
– А ты чего не пыхтишь?! – недовольно крикнул ему Бурундук, пробегая мимо с ящиком в руках. – Давай тоже таскай!
Олейников встал, подошел к штабелям, взялся за один из ящиков и уже собирался нести его в грузовик, но остановился. Его внимание привлекли нанесенные на боковую поверхность каждого ящика непонятные черные штампы, по виду напоминавшие японские иероглифы…
* * *Из открытого окна дачи Сидорова доносились отрывистые крики.
Егор Петрович в любимом спортивном облачении изо всех сил лупил боксерскую грушу. Нанеся последний, как ему показалось – победный, удар, Сидоров выдохнул и повернулся к подобострастно следившему за тренировкой Гудасову.
– Торопишься, очень ты торопишься! – покачал головой Сидоров.
– Егор Петрович, я ж для пользы дела предложил… – проскулил Гудасов.
– Пользы от этого ныне будет мало. Сейчас займешь место Плужникова, на тебя вся ответственность за операцию в Волжанске и ляжет. А раз я тебя двигаю, то и мне отвечать придется. Насколько я знаю, дела Плужникова пока генералу Ермольцеву передали…
Гудасов кивнул.
– Вот и славно, – продолжил Сидоров. – Он ведь раньше на хозяйстве был, большим умом никогда не блистал. Мужик он не вредный, я его знаю.
