Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Говорил я: там у вас в Москве гнида какая-то завелась…
– А ты не гнида? – перебил его Зорин. – Что-то много у тебя случайностей, Олейников, много! Случайно скрыл, что у американцев в разведцентре учился, случайно все ниточки обрубаются, случайно генерала Плужникова подставил… Никогда я тебе не верил, никогда. Застрелил бы тебя как собаку прямо сейчас…
Зорин замолчал.
– Ну так стреляй… – сказал Олейников, заглядывая ему в глаза.
– Придет время – застрелю, – твердо сказал майор. – А пока… Павел Михайлович свой приказ не отменял.
Зорин встал и пошел прочь, через два шага обернулся и сквозь зубы процедил:
– Чтоб из города ни на шаг! Сидеть тихо! Понял?! Если что, застрелю, забыв про приказ!
Олейников вздохнул, пожал плечами и спрятал в карман листок с зарисовкой.
* * *Сайрус и секретарь посольства США Чейн разыграли отрепетированную заранее сцену как по нотам. Чейн сел поближе к микрофону, вмонтированному в герб, а Сайрус, нарочито громко хлопнув дверью, вошел в кабинет:
– Добрый день, сэр!
– Добрый день, Сайрус, – четко выговаривая слова, ответил Чейн.
– Что случилось, сэр?
– Наш человек в КГБ арестован.
– Как? – немного театрально удивился Сайрус. – Им удалось его вычислить?
– Нет, Сайрус. Его подвела банальная жадность и глупая неосторожность…
* * *Буквально через час запись этого разговора слушал вместе с коллегами генерал Ермольцев, назначенный на место Плужникова исполняющим обязанности заместителя начальника Второго главного управления КГБ СССР.
– …Его подвела банальная жадность и глупая неосторожность, – несся из магнитофона голос секретаря посольства США. – Помните те десять тысяч долларов, которые мы в качестве платы передали ему через Томаса? Решил поменять на рубли и попался…
– Надо срочно предупредить Томаса, – ответил Сайрус.
– Действуйте! – приказал секретарь.
– М-да… – протянул Ермольцев, выключив магнитофон и оглядев собравшихся в его кабинете, среди которых был и Гудасов.
Генералу было на вид лет шестьдесят пять, из которых более половины он проработал в органах госбезопасности на различных ответственных, но в основном административно-хозяйственных должностях, что наложило свой отпечаток и на его лицо.
– А ведь честным прикидывался, – покачал головой Ермольцев. – Я помню, лет пять назад квартиры распределяли, так Плужников отказался. Майору какому-то отдал. Сказал, мол, майор в общаге живет – ему нужнее.
