Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Олейников присмотрелся: это была Алена!
* * *Мягкий свет изящного торшера выхватывал из темноты изголовье резной кровати в просторном люксовом номере гостиницы «Интурист».
– Я думал, я тебя больше никогда не увижу… – прошептал Олейников, падая в изнеможении на подушки.
– Я тоже… – нежно поцеловав его, сказала Алена. – Но я очень рада, что этого не случилось…
В ее голосе Олейников уловил нотку двусмысленности.
– Чего не случилось? – спросил он.
Алена прикрыла свое обнаженное тело простыней.
– Знаешь, я хотела тебе сказать… – глядя в потолок, тихо произнесла она, – ты не все обо мне знаешь…
Начавшееся откровение прервал надрывный звонок телефона, стоявшего на столе в соседней комнате.
– Ты замужем, у тебя семеро детей и тебе далеко за пятьдесят? – улыбнулся Олейников, не обращая внимания на трезвонящий телефон.
– Подойди к телефону, – сказала Алена.
– Так что ты хотела сказать? – настаивал Олейников.
– Потом…
Олейников встал, обмотал вокруг себя простыню, подошел к телефону и поднял трубку.
– Алло, Москву заказывали? – раздался голос телефонистки.
– Да.
– Минутку, соединяю.
В трубке что-то прохрипело, раздался треск, и Олейников сквозь шум услышал знакомый голос Гии:
– Аллэ, аллэ, кто это?
– Гия, дорогой, здравствуй! Это Петр.
– Какой Петр?
– Гостиница «Советская», два туза – помнишь?
– А, Петр! Брат! – обрадовался Гия. – Куда ты пропал? Вах! Как я рад! Ты согласэн? Да? Когда мы едэм на гастроли?
– Гия, дорогой, обязательно поедем, – сказал Олейников, прикрывая трубку рукой.
– Говори, брат, все сдэлаю!
– Нужна твоя рекомендация…
* * *Тем временем человек в клетчатой кепке и сером плаще подошел к центральному входу в гостиницу «Интурист». Бдительный швейцар, выпятив грудь колесом, преградил было ему путь, но после того, как человек в кепке возмутился на чистейшем английском языке, широко распахнул перед ним дверь: «А… интурист, тогда – пожалуйста!»
Человек в кепке миновал просторный холл и облокотился на стойку регистрации, за которой у таблички «АДМИНИСТРАТОР» сидела миловидная девушка.
* * *Алена проснулась.
– Ландыши, ландыши, светлого мая привет… – сквозь шум льющейся воды доносился из ванной бодрый голос Олейникова.
Сладко потянувшись, Алена встала с кровати, подошла к окну, распахнула тяжелые портьеры, и гостиничный номер озарился ласковыми лучами утреннего солнца.
