Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– Иду…
Переступая через раненых, Юнгель прошел к телефону и нерешительно взял трубку:
– Товарищ Хрущев, – дрожащим голосом сказал он, – на заключительной стадии операции при подготовке к пуску изделия «8К64» произошел пожар, вызвавший разрушение баков с компонентами топлива… Имеются жертвы в количестве до ста или более человек… Маршал Недолин находился на площадке для испытаний. Сейчас его разыскивают…
В этот момент в бункер вбежал Корнеев, подошел к Юнгелю и, вытянув руку, разжал кулак. На его ладони лежала оплавленная золотая звезда Героя Советского Союза.
Ужас сковал лицо Юнгеля.
– Товарищ Хрущев, – с трудом выговаривая слова, сказал он в трубку, – маршал Недолин погиб.
– А ты… – раздался в трубке голос Хрущева, – а ты… почему жив?
* * *Судя по состоянию тарелок и настроению публики, вечер в ресторане «Центральный» близился к концу. На небольшой сцене играл оркестр.
Сидевшие за лучшим столиком Олейников и Цибуля с интересом наблюдали за молоденькой певичкой, исполнявшей веселую песенку.
– Хороша… – причмокнул губами Цибуля, уплетая десерт и поглядывая на певичку. – Эх, сбросить бы мне годков двадцать, я бы сам за такой приударил!
– Странно это, дядя Коль… – задумчиво произнес Олейников.
– Че странно? – возмутился Цибуля. – Я в молодости хоть куда был…
– Странно, что он за ней приударил, – делая ударение на слове «он», сказал Олейников. – Не сходится у меня, дядя Коль… не сходится!
Певица закончила петь, раздались аплодисменты.
Директор ресторана подвел ее к столику Олейникова.
– Позвольте представить – наше молодое дарование Стелла Амурская, – лучезарно улыбаясь, сказал директор. – А это, Стеллочка, товарищи, которые так хотели с тобой познакомиться.
И, наклонившись к ней, шепнул на ухо:
– Будь поласковей, дура! Они из ОБХСС.
Олейников встал и поцеловал Стелле ручку:
– Очень приятно. Петр.
– Николай… – закашлялся от смущения Цибуля.
Стелла, не отрываясь, смотрела в лицо Олейникову. В ее глазах отразился испуг.
– Мне тоже… очень приятно… – с дрожью в голосе сказала она и засуетилась: – Простите меня… мне нужно привести себя в порядок… после выступления… носик попудрить… я вернусь… через пару минут.
И, подхватив длинное платье, она быстро убежала.
– А че она так на тебя смотрела? – спросил Цибуля у Олейникова.
– Как?
– Ну… – пожал плечами Цибуля, – как будто узнала.
Олейников посмотрел в сторону, куда убежала девушка. Дверь служебного выхода в конце зала была приоткрыта, за ней он заметил Стеллу.
