Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Санкционированный вами переход к фазе «Рубикон» подразумевал совсем другой объект. Но, как говорит профессор фон Браун, техника вносит свои коррективы… Кроме того, если б русские хотели бы все представить как нашу диверсию, они бы не скрывали информацию об аварии и не сообщили бы в газетах, что маршал Недолин погиб в авиакатастрофе.
Эйзенхауэр задумался, пыхнул трубкой.
– Что же… – сказал он, – русские теперь наверняка притормозят с запуском человека в космос. Так что я полагаю, что с учетом сложившейся ситуации фазу «Рубикон» следует приостановить.
– Боюсь, это уже невозможно… – покачал головой Даллес. – Ближайший сеанс связи с Томасом через две недели. А он уже приступил к действиям.
* * *Человек в клетчатой кепке и сером плаще шел по лесу. В руках у него была плетеная корзина, полная грибов.
Он остановился рядом с большой приметной сосной и, сверившись по компасу, отсчитал пять шагов к северу от дерева. Достал из корзины спрятанную под грибами лопатку-совок и стал копать.
* * *"
"Ранним утром в привокзальном ресторане было немноголюдно. Цибуля с упоением доедал яичницу, и Олейников уже собирался попросить счет, как вдруг заметил, что на них из-за колонны поглядывают официант и директор ресторана.
– В среде работников общественного питания города Днепровска, – провожая официанта взглядом, сказал Олейников, – мы, дядя Коля, стали необычайно популярны.
– Угу, – кивнул с набитым ртом Цибуля и, дожевав, спросил: – Сколько до волжанского поезда-то?
Олейников глянул на часы.
– Сорок минут.
– Я тогда еще бутерброд с колбасой закажу, – сказал Цибуля, вытирая тарелку кусочком хлеба.
– Ну, питайся-питайся, – улыбнулся Олейников и глянул в окно.
По перрону торопливо шли два милиционера, сопровождаемые официантом.
– Так… – сказал Олейников, вставая. – Похоже, дядя Коль, что нас сейчас начнут бить. Как Бендера в Васюках.
– Что?.. – непонимающе закрутил головой Цибуля.
– Пойдем, дядя Коль.
Милиционеры уже подходили ко входу в ресторан.
– Все, дядя Коль! – крикнул Олейников, хватая его за рукав.
